Руди и Клаус сели за стол, продолжая следить за Хендриксом.
— Ну что ж, теперь дело за вами, майор, — сказал Эпштейн после недолгого молчания. — Вы, наверное, лучше представляете себе, что там у вас происходит.
Хендрикс кивнул.
— Да-а, проблема… — Руди допил чай из треснутой глиняной пиалы и снова наполнил ее из ржавого чайника. — Некоторое время мы будем здесь в безопасности… Но оставаться здесь вечно мы не можем — тут нет ни пищи, ни снаряжения.
— Но если мы выйдем наружу…
— А если мы выйдем наружу, они нас сразу же прихлопнут! Или… чуть погодя. По крайней мере, далеко мы уйти не сможем. На каком расстоянии отсюда ваш командный пункт, майор?
— Думаю…
— А что, если они уже там? — Эпштейн нетерпеливо вскочил. — Что тогда?
— Ну, тогда нам придется вернуться назад. Дай бог, чтобы эта прогулка закончилась для нас благополучно, — невесело рассмеялся Руди.
Хендрикс прекратил ходить из угла в угол.
— Как вы думаете, велика ли вероятность, что они уже в американских окопах?
— Трудно сказать. Мне кажется, довольно велика. Нельзя забывать, что они превосходно организованы. Они точно знают, что следует делать. Стоит начать одному, как его примеру следуют остальные. Это напоминает нашествие саранчи: они тоже вынуждены двигаться не останавливаясь и как можно быстрее. Их успех зависит от быстроты и неожиданности. Они успевают ворваться в бункер еще до того, как у кого-то возникает хоть малейшее подозрение.
— Понятно… — пробормотал Хендрикс.
Во второй комнате зашевелилась Тассо.
— Майор?
Хендрикс отодвинул полог.
— Что?
— У тебя осталась еще хоть одна американская сигарета?
Хендрикс вошел в ее комнату и сел на деревянный стул, стоявший напротив кровати. Он тщательно ощупал свои карманы, но ничего не нашел. Виновато разведя руками, он сказал:
— К сожалению, все скурили. Если бы я знал, что такая женщина умирает без американских сигарет…
— Очень плохо, что кончились, — перебила его Тассо.
— Кто вы по национальности? — тут же поинтересовался Хендрикс.
— Француженка.
— Но как вы сюда попали? Пришли вместе с армией?
— К чему это вам?
— Просто из любопытства.
Он внимательно присмотрелся к ней. Она была без шинели, та валялась на койке у нее в ногах. Лет ей было от силы двадцать. Тонкая. Длинные волосы разметались по подушке. Она молча смотрела на него. Глаза ее были темными и большими.
— Что это у вас на уме, майор? — подозрительно спросила она.
— Ничего особенного. Сколько вам лет?
— Восемнадцать.