Рама II. Сад Рамы. Рама явленный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После того как Синий Доктор вошел в дом, Николь направилась к декоративному фонтану посреди улицы. Она припала к одной из четырех струй, разделявшихся на уровне ее груди. С лица Николь капли упали в чашу фонтана, и даже в сумраке Николь заметила, как закишела, заметалась там какая-то живность. «Чистильщики здесь повсюду, — подумала она, — в особенности когда мы рядом. Вода, омывшая мое лицо, очистится за доли секунды».

Она повернулась и направилась к одному из самых больших сооружений в тупике. Когда Николь переступила порог своего дома, оставшийся снаружи светляк, быстро опустившись к земле, полетел вдоль улицы к площади. Николь чуть прикоснулась к стене, и через несколько секунд светляк поменьше, едва мерцавший, появился перед ней в холле. Забежав в одну из двух туалетных комнат, она затем остановилась в дверях комнаты Бенджи. Тот громко храпел. Николь почти минуту глядела на спящего сына, а потом отправилась дальше по коридору к большой спальне, которую разделяла с мужем.

Ричард тоже спал и не отреагировал на тихое приветствие Николь. Сняв туфли, она вышла из спальни. Оказавшись в кабинете, она дважды прикоснулась к стене, и свет стал ярче. Кабинет был завален электронным оборудованием: октопауки уже несколько месяцев активно помогали Ричарду. Усмехнувшись, Николь пробралась через всю эту мешанину к своему столу. «Вечно у него какие-то идеи, — подумала она. — Но автоматический переводчик будет нам весьма полезен».

Опустившись в кресло, Николь открыла средний ящик и извлекла переносный компьютер. Октопауки, наконец, сумели подобрать для него подходящий блок питания. Вызвав из памяти свой дневник, Николь начала набирать слова на клавиатуре, время от времени поглядывая на небольшой монитор, чтобы прочитать текст.

День 221-й

Я вернулась домой очень поздно. Как и следовало ожидать, все уже спали. Мне хотелось раздеться, юркнуть в постель под бок к Ричарду, но этот день оказался настолько необычайным, что я не могу не записать своих чувств и ощущений, пока они не поблекли в моей памяти.

Мы — весь наш человеческий клан — позавтракали, как всегда, через час после рассвета. Наи рассказала о том, чем будут заниматься дети в школе с утра до дневного сна; Эпонина известила всех, что изжога и утренняя тошнота как будто бы ослабели; Ричард пожаловался на «биологических магов» — наших хозяев-октопауков. По его мнению, электронику они знали более чем посредственно. Я старалась участвовать в разговоре, но волнение по поводу ждущей меня встречи с врачами октопауков все еще не покидало меня.

Словом, сердце мое ушло в пятки, когда после завтрака я очутилась в конференц-зале, устроенном в пирамиде. Синий Доктор и его коллеги-медики не теряли времени даром, и октопауки немедленно приступили к обсуждению результатов обследования Бенджи. Медицинский жаргон сложно понять даже в своем родном языке… временами я едва разбирала их цветовые фразы. Мне частенько приходилось просить повторения.

Впрочем, ответ стал ясен довольно скоро. Да, сравнения вполне определенно показали октопаукам, где именно геном Бенджи отличается от нормального. Да, соглашались они, именно эта конкретная цепочка генов в четырнадцатой хромосоме, бесспорно, является источником синдрома Уиттингэма, но, увы… они приносили извинения, поскольку не видели способа его вылечить — даже с помощью чего-то вроде генной трансплантации. Октопауки утверждали, что дело чересчур сложное, задействовано слишком много аминокислотных цепочек; они полагали, что недостаточно хорошо знают человеческий организм, а в случае неудачи вполне вероятен трагический исход.

Когда я поняла все, то разрыдалась. Неужели я ожидала другого? Неужели я думала, что чудесные медики, сумевшие вылечить Эпонину от проклятого вируса RV-41, смогут исцелить дефективного от рождения Бенджи? Отчаявшись, я действительно надеялась на чудо, хотя и знала разницу между инфекционным заболеванием и наследственным дефектом.

Синий Доктор изо всех сил пытался утешить меня. Я выплакалась среди октопауков, понимая, что дома мне потребуются все силы.

Наи и Эпонине сразу все стало ясно, едва они взглянули на меня. Наи обожает Бенджи и всегда хвалит его за стремление к знаниям, невзирая на все трудности. Бенджи удивительный, многие часы он проводит в своей комнате, усердно делая уроки… по целым дням заучивает дроби, которые одаренный девятилетний мальчишка запомнит за полчаса. Как раз на прошлой неделе, сияя от гордости, Бенджи сообщил мне, что может найти наименьший общий знаменатель и сложить дроби 1/4, 1/5 и 1/6.

Учит его в основном Наи. Эпонина у Бенджи в подружках. В общем ей этим утром было, наверное, хуже всех. Она-то не сомневалась, что раз уж октопауки легко исцелили ее, проблему Бенджи они решат столь же непринужденно. Увы, в его случае маги-врачи оказались бессильны. Эпонина так долго и горько плакала, что я даже забеспокоилась за ее ребенка. Погладив себя по животу, она велела мне не волноваться, обвинив во всем собственное состояние.

Мужчины заметно расстроились, но внешне не выразили никаких эмоций. Патрик, не промолвив ни слова, оставил комнату. Макс скрыл разочарование за привычной цветистой тирадой из коротких, в несколько букв, словечек. Ричард просто скривился и покачал головой.

Начиная анализы, мы решили ничего не говорить Бенджи о намерениях октопауков. Зачем его волновать? Быть может, он сам сообразил, что происходит? Не исключено. Но этим утром, сказав Бенджи, что октопауки считают его здоровым, я не заметила в глазах Бенджи истинного понимания. Я обняла его покрепче, уняла слезы, грозившие вновь испортить «фасад», и отправилась в свою комнату, где позволила себе всласть оплакать несчастье сына.

Не сомневаюсь, что Ричард и Синий Доктор устроили это совместно: остаток дня я была занята делами. Не успела я провести в комнате и двадцати минут, как в дверь негромко постучали. Ричард объявил, что в гостиной находится Синий Доктор с коллегами-медиками… еще двое ученых ожидают меня в конференц-зале. Неужели я забыла, что на сегодняшний день мне была назначена подробная лекция о пищеварительной системе октопауков?

Встреча с октопауками оказалась настолько занимательной, что я действительно даже забыла о том, что моего сына не вылечит никакая медицинская магия. Коллеги Синего Доктора принесли сложные анатомические рисунки внутренностей октопауков, объяснили назначение основных органов пищеварительной системы. Рисунки были нанесены на какой-то пергамент или тонкий лист. Разложив их на большом столе, октопауки с помощью цветовых полос принялись показывать мне, что происходит с пищей внутри их тел.

Самой необычайной особенностью пищеварительного процесса октопауков является наличие двух больших накопителей, или буферов, в обоих концах системы. Все съеденное поступает в приемный буфер, где пища может пробыть около тридцати дней. В зависимости от активности организм паука сам определяет скорость, с которой пища забирается из буфера, подвергается химическому разложению и отдает энергию клеткам.

На другом конце расположен буфер для испражнений, куда поступают остатки, которые не могут быть преобразованы в полезную энергию. Как я узнала, каждый здоровый октопаук в этой части своего тела содержит животное, называющееся «мусорщиком» (я не смогла дать лучший эквивалент цветам, обозначающим эти крошечные, похожие на многоножку создания). Описывая жизненный цикл этих существ, врачи показали мне парочку. Обитая в буфере для испражнений, это животное вырастает из маленьких яиц, отложенных его родителями в теле октопаука. Мусорщик практически всеяден. За месяц в человеческих временных единицах он потребляет 99 % испражнений, попадающих в буфер. Достигая зрелости, мусорщик откладывает пару новых яиц — проклюнется лишь одно из них — и оставляет тело своего хозяина-октопаука.

Приемный буфер размещен прямо за ртом. Октопауки едят очень редко и всегда полностью набивают емкость, когда дело доходит до еды. Мы долго разговаривали об их пищевых привычках. Синий Доктор сообщил мне два весьма неожиданных факта: во-первых, если приемный буфер оказывается совершенно пустым, менее чем через минуту наступает немедленная смерть; во-вторых, октопауков-младенцев учат следить за запасом еды. Представьте себе! Они не ощущают голода! Заметив удивление на моем лице, Синий Доктор расхохотался (смех у них выражается последовательностью смешанных цветовых импульсов) и поспешно заверил меня, что внезапная гибель от голода не является основной причиной смертности среди октопауков.

После трехчасового сна (я до сих пор не могу осилить весь долгий день октопауков, не вздремнув; из всей нашей группы лишь один Ричард способен спать, как они) Синий Доктор информировал меня о том, что, раз уж я проявила интерес к пищеварительному процессу, октопауки решили познакомить меня еще с парой примечательных особенностей своей биологии.

Вместе с тремя октопауками я уселась в повозку и меня повезли из нашей зоны через двое ворот, а потом через весь Изумрудный город. Наверное, эта поездка за город также предназначалась, чтобы смягчить мое разочарование участью Бенджи. В пути Синий Доктор напомнил мне (следить за его словами было трудно, поскольку, едва мы выехали, на улице появились самые разные существа… представители тех видов, с которыми я так неудачно познакомилась во время первого посещения Изумрудного города), что октопауки неодинаковы и их вид, заселивший наш космический корабль, имеет шесть различных взрослых форм с варьируемыми размерами.

Но заранее подготовиться к тому, что предстало передо мной через двадцать минут, я никак не могла. Мы вышли из машины, возле большого склада. У каждого конца лишенного окон здания восседали по два гигантских октопаука с туловищами не менее семи метров в диаметре, тела их высились целыми горками, длинные щупальца оказались синевато-серыми вместо обычных черно-золотых. Синий Доктор сообщил мне, что данная форма выполняет одну и только одну функцию: эти создания служат хранилищем пищи для всей колонии.

— Каждый из «наполненных» (если я правильно истолковала это слово Синего Доктора) может хранить пищу для нескольких сотен взрослых октопауков, — сказал доктор. — Приемные буферы наших тел вмещают запас пищи на тридцать дней, максимум на сорок пять при пониженных затратах энергии. Ты можешь представить, сколько пищи умещается в дюжине этих существ.

На моих глазах пятеро октопауков приблизились к одному из своих чудовищных братцев и что-то проговорили цветовыми полосами. Через мгновение создание наклонилось вперед, пригнуло голову к земле и извергло какую-то кашицу из огромного рта под молочной линзой. Пять обычных октопауков обступили горку каши и принялись подносить ее ко рту щупальцами.

— Так мы поступаем каждый день с каждым наполненным, — проговорил Синий Доктор. — Их нужно постоянно тренировать, они не очень умны. Ты заметила, что ни один из них не изъясняется цветовыми символами. Они не понимают чужих языков, а способность их к передвижению весьма ограничена. Их геном был спроектирован, чтобы они эффективно хранили еду долгое время и извергали ее по требованию члена колонии.

Я все еще думала об этих чудовищных существах, когда наш транспорт прибыл, как мне объяснили, к школе октопауков. Сперва мне показалось, что огромное помещение пустует. Один из врачей сказал, что в колонии давно не было возобновления — быть может, я не точно поняла цвета, но так и не уразумела, что он имел в виду.

Мы вошли в ничем не украшенное сооружение. Внутри двое взрослых октопауков и около двадцати молодых, примерно в половину меньших, судя по всему, что-то заучивали. Я не могла, конечно, проследить за разговором между молодыми и их учителями. Октопауки пользовались своим полным алфавитом, включающим и ультрафиолетовые, и инфракрасные символы; к тому же речь молодых не текла ровными аккуратными полосами, которые я привыкла читать.

Синий Доктор объяснил, что мы видим «класс измерений». Здесь молодежь учат следить за собственным здоровьем, в том числе определять величину запаса пищи, содержащегося в приемном буфере. Когда Синий Доктор пояснил мне, что измерения входят в программу начального обучения молодежи, я спросила о причинах неправильности цветовой речи детей. Синий Доктор ответил, что эти октопауки очень малы и не миновали «первого цвета», а потому едва способны четко выражать мысли.

Когда мы возвратились в конференц-зал, меня принялись расспрашивать о пищеварительной системе человека. Вопросы были крайне сложными… шаг за шагом мы прошли весь цикл лимонной кислоты Кребса, обсудили основы биохимии человека, которую я едва помню (меня вновь поразило, насколько октопауки больше знают о людях, чем мы о них). Как всегда, мне ни разу не пришлось повторять ответ.