/var/www/moreknig_org_usr/data/www/moreknig.org/engine/modules/functions.php:2204: string(13) "216.73.217.51" /var/www/moreknig_org_usr/data/www/moreknig.org/engine/modules/functions.php:2204: string(13) "216.73.217.51"
— Мойрочка!
— …und also des tragichen — Господи, что он хочет этим сказать… Да, Лен?
Он раздраженно фыркнул.
— Почему ты не возьмешь английское издание?
— Лео хочет выучить немецкий. Так что ты хотел, дорогой?
Лен на секунду зажмурился.
— Ты уверена, что хочешь пойти со мной?
— Еще бы. Конечно, если только ты не считаешь, что я выгляжу слишком…
— Нет. Нет, черт возьми. Но сама-то ты в состоянии туда идти?
Под глазами у Мойры виднелись тусклые фиолетовые круги; последнее время ее мучила бессонница.
— Конечно в состоянии, — бодро ответила она.
— А ты ничего не сболтнешь насчет Лео? Миссис Греер или еще кому-нибудь…
Похоже, Мойра оказалась в легком замешательстве.
— Нет. Думаю, пока он не родится, не стоит. Тем более все равно никто не поверит.
Эксперимент с ощупыванием живота больше не повторяли, хотя Лен частенько просил об этом; малыш Лео, по словам Мойры, хотел установить сообщение только с матерью; к Лену, похоже, он никакого интереса не проявлял.
— Мал еще, — пояснила она.
И все же… Лен вспомнил лягушек, которых прошлым семестром анатомировал его биологический класс. У одной оказалось два сердца. А тут еще беспорядочный рост клеток… как при раке. Непредсказуемо: лишние пальцы на руках или ногах — или избыточный вес головного мозга?
— А рыгать я постараюсь как леди, если такое вообще случится, — радостно заверила Мойра.
К прибытию Коннингтонов зал еще пустовал, если не считать скромной кучки дам из родительского комитета, двух нервно улыбающихся учителей и впечатляющей туши директора Греера. Ножки карточных столиков заунывно скрежетали на голом полу; в воздухе висел тяжелый смрад мастики и мускуса.
Греер выступил вперед, в упор сияя лучезарной улыбкой.
— Ну, чудненько. А как вы, молодежь, чувствуете себя таким теплым вечерком?
— Ах, мы надеялись прибыть раньше вас, мистер Греер, — мило подосадовала Мойра. Выглядела она удивительно похожей на школьницу и эффектной; даже такой ее грандиозный живот, в котором до поры до времени хранился Лео, не особенно выпячивался, пока она не поворачивалась боком. — Я сейчас же пойду помогать дамам. Способна же я еще хоть на что-то.
— Ни Боже мой — и слышать не желаем. Хотя я скажу, что вы можете сделать — вы можете пойти во-он туда и сказать: «Здравствуйте, миссис Греер». Я-то знаю, что ей до смерти хочется поболтать с вами. Идите-идите, не беспокойтесь о супруге — я за ним присмотрю.
Мойра удалилась в ту сторону, где ее приветствовал целый оркестр радостных охов и ахов, добрую половину из которых составляли возгласы, явно выгибавшиеся над пропастью взаимной неприязни.
Греер тем временем сиял во все стороны превосходными зубными протезами и веял одеколоном. Розовая кожа его производила впечатление не просто чистой, но и специально продезинфицированной; очки в золотой оправе, казалось, минуту назад были сняты с витрины оптометриста, а тропический костюм явно только что получен из химчистки. Немыслимо было представить себе Греера небритым, Греера с сигарой в зубах, Греера с пятном машинного масла на лбу, Греера, занимающимся любовью со своей женой.
— Не правда ли, сэр, погода…
— Когда я вспоминаю, каким было это захолустье лет двадцать назад…
— С нынешними ценами…
Лен слушал всю эту белиберду с растущим восхищением, вставляя требуемые замечания; раньше он и не представлял себе, что существует так много абсолютно нейтральных тем для разговора.
Подошла очередная партия людей, подняв температуру зала примерно на полградуса на душу населения. Но Греер не вспотел, а лишь порозовел.