Болтун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Убедившись что ушастые монстры потеряли ко мне всяческий интерес я опять, аккуратненько, бочком начал свое продвижение в полянке. На этот раз немного сместившись в бок, так что бы быть максимально близко к следующему квестовому цветку.

При моем приближении картина повторилась. Дотоле мирно щипавшие травку и прыгающие по своим делам животинки при моем приближении отложили свои занятия и замерли заинтересованно уставившись в мою сторону. Когда я сделал еще несколько аккуратных шагов зайцы, уже сбившиеся в хищную сверкающую кровожадными взглядами заячью стаю начали аккуратно смещаться в мою сторону. По моему даже переговариваясь на своем заячьем языке кому какая часть моего тела достанется на ужин. Причем когда прилетела очередная стрела заячий монолит даже не шелохнулся, заворожено уставившись на меня, робко мнущегося на краю полянки, за пределы которой зверье почему–то не торопилось выходить. И только после того как выстрелами из лука выбили еще несколько их собратьев серые вновь потеряли свой боевой настрой и ринулись в рассыпную. А я вновь кинулся рвать эти дурацкие цветы, которые уже начал ненавидеть. В этот раз я сорвал еще меньше ибо хвостатые убийцы явно неровно дышащие к отдельно взятому кендеру снова развернулись и уже не обращая ни малейшего внимания на прилетающие в их массив стрелы ринулись на меня, кровожадно попискивая на своей заячьем наречии. Я увидев накатывающую на меня волну в ужасе кинулся назад и еле–еле успел выскочить за пределы полянки. Мне даже показалось что я отчетливо слышал у себя под ухом клацанье зубов. А визуальный осмотр своей тушки подтвердил что до меня почти сумели добраться — из одежды было вырвано несколько клочков, причем все почему–то на уровне пятой точки. Ушастые твари какое–то время прыгали у невидимой границы что–то пища на своем — явно вызывая меня на честный бой и советуя принть свою участь как и положено настоящему мужчине — лицом к лицу. Судя по всему вся эта хвостатая братия решила отыграться на мне за все обиды и унижения нанесенные им человечеством за все время существования игры. Игроки же, к которым подтянулась еще парочка их товарищей уже в открытую потешались надо мной не стесняясь высказывая все что обо мне думали. Появившаяся было идея попросить их о помощи под шквалом завуалированных оскорблений и неприкрытых издевательств робко посмотрела на происходящее и убедившись что она явно не нужна сгинула в неизвестном направлении. А ее место заняла злость, на этот раз правда холодная и расчетливая. Отвечать веселящимся людям я не стал, хотя очень хотелось их послать куда подальше. Боялся их спровоцировать. Пускай веселятся если хотят. Как бы они не относились к криворуким дятлам типа меня и что бы они обо мне не думали, пока они играют в мою пользу. А отыграюсь я на них потом. Обязательно отыграюсь. Не знаю пока как, но придумаю. Я ведь не злопамятный — сделаю гадость и забуду. А потом еще раз сделаю и снова забуду. А пока мне надо собрать этот дурацкий букет. Так что сжал зубы и терпишь, Максим Павлович. Квест сам за тебя не сделается. Но вообще разработчики реально уроды — похоже таким агром невинной вроде как живности они выбивают криворуких игроков создавших перекошенных и убогих персонажей. Ничем иным я повышенное внимание к своей скромной персоне от зверюшек–тварюшек я объяснить просто не могу. И это при простейших же квестах — вот игроки зайчиков–побегайчиков валят, те бы хоть дернулись в сторону браконьеров. А стоит мне только шаг сделать, как в них просыпается дотоле спавший хищник. Нет, ну реально, пожать лапу оркоамериканке было бы явно куда как более безопасным занятием. А переспать с медведицей и подавно.

Переведя дух, а последний мой рывок почти полностью лишил меня выносливости — еще немного и я просто свалился бы на землю ни в силах пошевелить ни рукой ни ногой — о чем меня любезно проинформировала выскочившая перед глазами предупредительная надпись — я вновь направился в нелегкий поход за цветами. Благо стратегия по их добыче уже, вроде как, начала вырисовываться — я сманиваю их на себя, по ним стреляют — судя по тому что зверьков не торопились лутать на них просто набивали опыт, а может не считали нужным бегать за каждой тушкой — зайцы разбегаются в разные стороны, а я быстро–быстро срываю все до чего успеваю дотянуться, после чего реактивно сваливаю за пределы поляны при первом же проявлении опасности. За ее невидимую границу ушастые почему–то перейти не могли, а только прыгали рядом явно костеря меня на чем свет стоит. Что мне, по большому счету, было только на руку, потому как сложись все иначе и ушастые могли бы покидать свой ареал обитания я бы уже после первого забега создавал бы нового персонажа. Ну или метался бы по квартире, матерясь как матрос и периодически стукаясь головой о стену для проверки есть ли там хоть что–то или отродясь не водилось.

Какое–то время выработанная стратегия работала, принося свои плоды и счетчик цветочков медленно, но верно приближался к заветной цифре. Правда с каждым разом звери все меньше и меньше обращали внимание на прилетающие в их сторону стрелы и все раньше и раньше начинали разворачиваться в мою сторону. Видимо в их головенках все совсем перемкнуло и жажда убийства брала верх над инстинктом самосохранения. Но все равно дело шло и я уже мысленно начал потирать руки предвкушая первый за сегодня выполненный квест, как наступил глобальный облом. Не зря говорят — хочешь рассмешить судьбу — поделись своими планами. Вот и я начав заранее предвкушать первую, пусть маленькую, но одержанную победу сам себя невольно сглазил. Парочка хеархантеров видимо набив свою дневную норму зайчатины решила свернуть лавочку. Обобрав уже довольно приличную кучку заячьих трупиков они напоследок высказав все что думают о таком неудачнике как я спокойно направились дальше по своим делам. Оставив меня в бессилии скрипеть зубами. Хотелось крикнуть им вслед что–нибудь обидное, но смысл опускаться до уровня тех — кто готов оскорблять другого человека на ровном месте даже не попробовав разобраться в истоках его странного поведения. Впрочем это игра. А в играх многие скидывают свою личину приличного человека, которую им навязывает общество и показывают свою теневую сторону. Зачастую весьма и весьма неприглядную. Если не сказать грубее, зато и более честно.

В общем помощи, пусть даже и не намеренной мне ждать было неоткуда. Больше игроков видно не было, да и не факт что они вообще появятся, а время то потихоньку тикает. С этой–то парочкой веселых неадекватов мне откровенно говоря повезло. И не факт что если я буду ждать опять повезет. Сколько я уже в игре? На часы не смотрел, но явно время моего пребывания близится к двенадцати часам. А значит система безопасности скоро попросит меня на выход. Так что надо шевелиться. Благо не так и много осталось собрать. Огорчает только то, что все оставшиеся цветы растут ближе к середине заячьей полянки — все края я успешно обобрал. Так что придется прорываться с боем.

Прорваться мне не удалось. Ни с боем, ни без оного. Пока я шастал по краю полянки все было нормально — зайчики занимались своими делами и не обращали на меня ни малейшего внимания. Но стоило мне пересечь какую–то невидимую границу — мне так и не удалось четко определить ее границы, как все находящиеся рядом ушастые дружно бросали все свои занятия и начинали стягиваться в единый массив. Стоило мне отойти от этой границы как они вновь возвращались к отложенным делам. Попытки решить вопрос с разгону тоже не увенчались успехом — зверьков было слишком много и они равномерно были распределены по всей занимаемой площади. Так что могли практически моментально среагировать на мое появление в зоне их ответственности и быстро перестроиться в атакующие ряды. Пару раз, когда я совсем уж нагло сокращал между нами дистанцию они чуть не добрались до меня. Не самое приятное ощущение, если честно. И хотя со стороны ситуация выглядела явно маразматично бредовой, мне от этого легче не становилось. Я пробовал себя подбодрить шутками, но настроение падало катастрофически быстро, а вместе с ним уходила и поддерживающая меня злость на безвестных мне игроков уступая место внутреннему опустошению

Часть вторая. Глава третья — продолжение

Предприняв еще несколько безрезультатных попыток сорвать недостающие цветы и чуть при этом не сдохнув я, в конечном счете, плюнул и устроившись в тени от изгороди расслабился и занялся самым любимым занятием современного человечества — самобичеванием. Словарный запас у меня большой — спасибо страсти к чтению, так что слов характеризующих мою скромную персону и ее патологическую страсть к спорам я вывалил на себя не мало. Причем кретин и идиот были одними из самых невинных, которые прозвучали в мой адрес. Покончив с обязательной частью программы и отведя душу я перешел к следующей части Марлезонского балета — попыткам найти выход из сложившейся ситуации. По хорошему, надо было уже выходить из игры и таки сделать то, что собирался сделать прямо с утра — изучить гайды по «Отражениям». То, что игра не проста я уже понял. Точно также, но уже на интуитивном уровне, я начала осознавать что слова Тагавы про то, что «Отражения» отличаются от других игр действительно имеют под собой основу. Сомневаюсь, что в тех же «Властелинах…» с которыми я работал последнее время игрок, даже создавший чрезмерно перекошенного игрока умер бы в стартовой локации изничтоженный бабочками, или был бы вынужден устраивать марафон с зайчиками. Я дал себе твердый зарок, что по выходу из игры я обязательно куплю себе шапку из зайца, а заодно зайду в охотничий отдел и запасусь мясом — надо же как–то отыгрываться на ушастых и восстанавливать пошатнувшееся самоуважение. В общем находится в игре для меня резонов, по большому счету, не было. Останавливало только желание сдать квест с «хвостиками», а заодно и разобраться что же произошло с внучкой Осбрика. Первоначальная злость на этого непися пропала. Да и с чего бы мне на него злится, по сути дела, и на ее место пришло любопытство, которыми славились все кендеры. Которые судя по всему затесались в мои пращуры. Так что я не торопился нажать кнопку «Выход» и старательно прокручивал в голове варианты решения возникшей проблемы. Первое что напрашивалось на ум — дождаться других игроков и по уже отработанной схеме добрать оставшиеся несколько цветочков. Черт с ним с моим уязвленным самолюбием и не желанием вообще кого–то о чем–то просить. Не выходит у меня игра в соло — не та раскачка персонажа. А значит наступить на горло песне и терпеть пока не найду других вариантов. Но игроков по близости не было, а бегать искать их вокруг деревни — не факт что найду их и не найду что посерьезнее и неравнодушное к кендерам в качестве предмета рациона. Я за те часы что провел в игре уже успел убедиться что у ее создателей своеобразное понятие о стартовых локациях. В определенных рамках и границах все мило и ванильно, но стоит только отойти чуть дальше как можно тут же наткнутся на мобов уровней эдак тридцатых. Для чего и зачем так делать категорически не понятно. Но этих непоняток в игре и так уже накопилось прилично, а будет еще больше — моя пятая точка в таких вопросах не ошибается. Так что рыскать в округе — сомнительная перспектива. Есть вариант попробовать договорится с Длинным — так и не посмотрел имя этого перса — цветов мне осталось не так и много собрать может и получится договориться. Не зря же у меня раскачаны харизма и убеждение, надо все же пользоваться этим, а не пытаться пробить стену лбом. Может и выйдет что из этой затеи. Правда система не спешит меня информировать что задание выполнено, но это в конечном счете игра и игра созданная ярко выраженными наркоманами, так что этот факт еще ничего не значит. Да и не теряю я в любом случае ничего, кроме времени. Да и последнее еще вилами по воде писано. Тут, как говориться — что совой об пень, что пнем по сове…

Пока я предавался извечным вопросам — как быть и что делать, мои руки жили своей жизнью. Вот есть у них такая особенность — в минуты задумчивости что–то делать на полном автомате. С детства появившаяся привычка с годами только укрепилась и развилась в полноценное увлечение. Как правило в реальной жизни я делаю оригами — самые простые, которые не требуют большой сосредоточенности — лягушки, кораблики, самолетики… Список на самом деле огромный. Люди вокруг уже даже не удивляются когда видят как бородатый дядька сидящий в кафе в задумчивости что–то складывает из салфеток. Правда стандартные салфетки для ориагми не удобны — слишком мягкие и из них толком ничего и не сложишь. Так что в какой–то момент я начал носить с собой специальные бумажные листки — раз уж все равно не отделаться от этой привычки. Больше всего мне нравилось делать бумажных журавлей. В свое время, во времена увлечения японской анимацией, меня буквально захватил один сериал, после которого я прочитал Селенджера и начал осмысленно интересоваться оригами. Тогда меня поразил тот факт что бумажный журавлик, оказывается, стал символом мира. А еще больше поразила история, почему так произошло, и я постановил себе обязательно научиться его делать.

На природе, а выбраться на природу я любил, на меня нападала другая напасть — я делал венки. Нет, не те, которые принято приносить на кладбища. Обычные венки, какие когда–то умели делать все девчонки и которые меня когда–то научила делать двоюродная сестра, хотя это вроде и не мальчишечье дело. Но тогда это был отличный способ «подкатить» к понравившейся девчонке — подарить ей не банальный букет, а вполне себе необычное украшение. Со временем я разучился их делать и пришлось приложить энное количество сил дабы возобновить утерянный навык. Интересно, а нынешнее поколение умеет делать что–то похожее? Или с фактической смертью деревни, когда на определенном этапе становления страны часть деревенских удрала в города, а другая спилась от безнадеги, потерялся и этот простенький навык. Не знаю. Вообще конечно забавно — перед человеком современным, так и не получившим приставку супер перед корневым хомо, с ростом технического прогресса открываются многие пути и уже пожалуй нет ни одного клочка земного шара, куда при желании нельзя было бы добраться. Но по факту все мы оказались заперты в серых бетонных городских джунглях в ячейках квартир–сот. И уже не стремимся вырваться из порочного круга дом–работа–дом изредка разбавляемого выходами в злачные места различной степени паршивости. Или выездами на природу — в рамках городской черты ибо все что дальше — страшный и неизведанный мир, враждебный к нам по определению. Лишь отдельные ненормальные позволяют себе плюнуть на условности, которые окружают нас в повседневной жизни и делают шаг за границы зоны комфорта. И смотрим мы на таких недоуменно–пренебрежительно. Не понимая как можно бросить уютные обжитые квартиры, променяв их на ветер странствий. Хотя раньше расстояния не были для нас препятствиями и если старый институтский друг жил где–нибудь в Мурманске, в то время как мы обитали где–нибудь в Краснодаре мы все равно находили время и возможности пару раз в год съездить друг к другу в гости. А сейчас ленимся дойти друг до друга даже если ходу всего пять минут.

Из задумчивости меня вырвали всхлипывания. Руки, живущие отдельно от всего остального организма как раз закончили делать венок, пустив на него половину растительности произраставшей вокруг точки моей дислокации. Даже не думал что разработчики настолько тщательно проработают мир, что можно будет сделать нечто подобное — как–то подсознательно ожидал какой–то условности, и фальши. Но созданный мир все больше и больше размывал грань между выдумкой и реальностью заставляя верить в то, что н настоящий.

Всхлипывания раздавались где–то совсем рядом и даже, по моему, приближались. Голос был конечно странный — детский, но при этом отдавал немного басом и порыкиванием. Я заинтересованно привстал со своего места и заозирался по сторонам, пытаясь найти его обладателя — слишком уж необычным был голос. Долго искать не пришлось — неподалеку от меня сидел уткнувшись в коленки и горько всхлипывал… орченок. Удивительно, как я не заметил его сразу. Правда трава возле изгороди была довольно высокой — не соблюдают в лесной правила безопасности — мне она доходила примерно до пояса. Да и кожа маленького орка была серо–зеленоватой — эдакий природный камуфляж, что в зеленых зарослях делало его почти невидимым. Одет орк, а то что это был орк, пусть и маленький не в было ни малейших сомнений — в Варкрафте их именно такими и рисовали, в кожаные штаны, сандалии и кожаную жилетку. Прическа очень напоминала растаманские дреды. Полноту картины дополняли несколько бантиков вплетенных в волосы. Так что пришлось сделать поправку — передо мной пригорюнившись сидела девчушка… орка, орчанка, орчушка, орчинка? Интересно как правильно называть представительниц слабого пола этого народа. Пусть будет оркой. Горе у дитя орочьего народа было столь велико что моего приближения она не заметила. И только когда моя невеликая тень нависла над нею она подняла голову.

— Что случилось? Ты чего плачешь? — осторожно поинтересовался я, абсолютно не уверенный в том что меня поймут. Впрочем, по этому поводу волновался я зря. Ребетенок меня прекрасно понял, только вот с ответом не спешил настороженно поглядывая на меня и стараясь спрятать недавние слезы. Логично — человек я не знакомый и что от меня ожидать не понятно. Я бы вот тоже на ее месте не спешил отвечать. Надо как–то налаживать контакт, а то так и будем смотреть друг на друга — я недоуменно, она подозрительно.

— Тебя как зовут? — предпринял я очередную попытку. — Меня Болтун. — я постарался максимально дружелюбно улыбнуться. Блин… Мне всегда с детьми поначалу неуютно было — все же дети они как существа из другого мира со своими законами и правилами. И с понятиями взрослого мира к ним не стоит подходить — не поймут, да и фальш быстро почувствуют — есть у них своя особая чуйка и ты для них так и останешься чужим человеком, вся польза от которого — какие–то простенькие сладости во время очередного появления в поле зрения. А может и тихая детская ненависть — если твое появление несет с собой проблемы в виде пьяненького папы или ругающихся родителей. Насмотрелся я на такое…Меня чаша сия, слава богу минула. В свое время знакомые, когда собирались большие компании спихивали на меня свое подрастающее поколение, потому как за мелкими надо было кому–то смотреть что бы чего не подожгли или не прибили ненароком, а самим лень было с ними игратся. Я, в общем. и не против был, хотя поначалу и вешался не зная куда деться и как быть с этими маленькими но очень серьезными человеками. Потом, правда втянулся. нашел общий язык и даже заработал почетное звание «усатый нянь» и обожание подрастающего поколения. А так же ревность родителей, когда они поняли что моему появлению их радуются куда как больше нежели их приходу домой. Такая вот грустная история.

Вроде должен был выработаться иммунитет, ан нет. Хорошо я сейчас не в реальном мире. А то уже начались бы крики, а органы правопорядка выкручивали бы мне руки и шили бы мне не самую приятную статью.

Орка посмотрела на меня вновь и видимо посчитав что я не представляю никакой опасности — еще бы представлял она была с меня ростом а плечами даже наверное и пошире. — сочла возможным ответить.

— Йелрага — и снова всхлипнула.

— Йель. Красивое имя. Необычное. — я ободряюще, по крайней мере очень надеялся что это так выглядит со стороны, улыбнулся. — Так чего ты плачешь? Что за горе у такой красавицы случилось?

Мои слова не возымели ожидаемого действия. Наоборот, после них глаза Йель как–то подозрительно заблестели и она снова уткнулась в коленки.

— Я у–уу–у-родинааа! — раздалось приглушенно.

— Кто тебе такую глупость сказал? — аккуратно поинтересовался я. — Ты очень красивая. Для орка.

Я не великий знаток орочьей красоты. У меня и насчет человечьей то вкусы несколько отличаются от общепринятых. Но вспоминая все фильмы и игры где фигурировали орки я мог сказать что внешность у Йель была вполне стандартная. А для орков так даже, наверное, и симпатичная.

— Нет я уродина — не поднимая головы повторила Йель.

Часть вторая. Глава третья — конец

Здрасти–приехали. Терпеть не могу, когда плачут женщины и дети. На физическом уровне. И если к слезам первых у меня со временем выработался иммунитет, который в особо запущенных случаях заставлял первоначальное сочувствие мутировать чуть ли ни в глухое раздражение и далекопосылательный рефлекс, то со вторым было куда как сложнее, и защитная реакция на детские слезы у меня так и не появилась. И понятно что в большинстве случаев слезы ничто иное как попытка манипуляции мужским индивидуумом что с той, что с другой стороны — по существу разницы в «купи мне сумочку» и «купи мне иглушку» нет никакой, как и в слезах появляющимся как по мановению волшебной палочки в случае отказа, только вот игрушку я скорее всего куплю…

Йель продолжала сидеть, уткнувшись носом в коленки, и время от времени всхлипывать, стараясь подавить рвущиеся наружу слезы. Плакать в присутствии незнакомых кендеров ей, видимо, не позволяло воспитание. Вот что прикажешь делать с этим приступом самобичевания у подрастающего орочьего поколения и как объяснить что она отнюдь не уродка, а очень даже наоборот — красавица. Да и с чего она вообще это взяла!

Я постарался разобраться в сути вопроса и присев рядом с оркой принялся аккуратно расспрашивать ее о случившемся горе. Йель, сначала не хотела говорить, продолжая всхлипывать, так что пришлось подключить все свое обаяние и красноречие, дабы вызнать все детали истории. И вот что выяснилось.

Лесная была действительно большой деревней, самой крупной на многие километры вокруг. А значит и населения в ней хватало с избытком. Причем, в отличии от остальных деревенек, в которых жили, если так можно выразиться, по расовому признаку с незначительными вкраплениями, в Лесной население было смешанным. В основном здесь проживали гномы и люди, но были единично представлены и несколько других рас. В том числе и орки, приехавшие в деревню сравнительно недавно. Поэтому подружится с кем–то Йель просто не успела, да и не получалось у нее это никак — на фоне остальных детишек она смотрелась, мягко говоря, непривычно. О чем другие дети ей и сообщали регулярно, отказываясь брать ее в свою компанию. Что орку очень сильно огорчало. Вот и сегодня когда другие детишки играли она хотела напроситься к ним в компанию, но пара девчонок — одна эльфа — очень красивая, как сказала Йель и человечка, за что то невзлюбившие орку начали ее обзывать и дразнить в итоге доведя ее до слез. Знакомая картина. Дети в отличии от взрослых честны и потому чрезвычайно жестоки. И они очень не любят тех, кто как–то отличается от них. Нет, если у кого–то серьезный физический недостаток они, возможно, даже будут оберегать от нападок окружающих. Но вот мелкий дефект — близорукость, хромоту… да даже просто плохую дешевую одежду они принимают как повод для травли. Они не будут строить многоходовые интриги за спиной оппонента, как это сделали бы взрослые, а скажут все напрямую. Только и травить они будут так же — не скрывая своего отношения. И методов сломить такую картину лично я не знаю. Может, высоколобые психологи, посветившие свою жизнь изучению этого вопроса, и знают ответ, вот только мне он не известен. А найти его надо. И по хорошему как можно скорее, пока Йель не превратилась из объекта насмешек двух принцессок в объект для издевательств всех деревенских девчонок. Будь она мальчишкой все было бы проще — в таком возрасте, а по ощущениям возникшим в результате нашего с ней разговора я бы не дал ей больше десяти лет, хотя она и вымахала в здоровую для своего возраста дылду, у пацанов многое решают кулаки. Показал что ты не слабак, дал сдачи, расквасил тому кто тебя дразнит нос и вопрос более менее решен. Если не решен — повторить еще пару раз. Даже если в компанию не примут, хоть дразнить перестанут. А у девчонок совсем другая история. Дети и так то как пришельцы с другой планеты, в свою очередь женщины это явно другой биологический вид. А уж когда все это смешивается, получается абсолютно дикая смесь понять которую логически не представляется возможным ни одному здравомыслящему мужчине. В общем надо разубеждать. Хотя как это сделать категорически не понимаю. Можно конечно забить — кому есть дело до печалей компьютерного персонажа. И разум подсказывал именно такой вариант решения возникшей проблемы — плюнуть и уйти, вот только совесть посоветовала разуму заткнуться и не говорить глупостей и я с нею был солидарен.

За то время что Йель рассказывала о постигшей ее напасти она немного успокоилась и влага в глазах уступила какой–то надежде. И я просто не мог ее подвести. Вот откуда ей взяться то было — это надежде. Незнакомый же я для этой маленькой орки, совсем незнакомый. Может я мразь последняя по жизни? А вот смотрит этот ребенок так, что не могу я ее оставить так просто.

— Знаешь, — протянул я — Мне почему–то кажется, что эти две девчонки, что тебя дразнят, просто завидуют тебе. А остальные у них просто на поводу идут.