Явно, что я была не единственной, кого приводили в чувство произнесением вслух имени в полной форме.
— Ты никогда не возвращал ее непоправимо травмированной, — нехотя признала Эли. — И лучше, чтобы этот раз не стал исключением.
Другие обры, находившиеся в комнате, включая Кейси, сощурились, их спины напряглись. Чувство Стаи подсказало мне, что им не очень понравился вызов, брошенный авторитету альфы. Это было неестественно. Безнравственно. Дерзко. Когда Эли вышла замуж за Кейси, она должна была получить и его статус в Стае, но она слишком долго жила среди обров, не имея никакого положения в ее иерархии, чтобы попытаться сейчас занять в ней какое-то место. Поэтому брошенный ей вызов раздражал. По крайней мере, Кейси следовало понимать, с кем он связался, женившись на Эли, ведь она никогда не пыталась сделать даже малейшей попытки, чтобы не демонстрировать отсутствие уважения к традициям стаи.
— Эли… — начал Кейси, но, взглянув на выражение лица жены, застыл, и волна спокойствия, центром которой был Каллум, прошла по комнате.
— Я позабочусь о ней, Элисон, — улыбнулся Каллум, рассеивая тревогу Эли и в то же самое время успокаивая волков. — Я всегда это делаю.
Эли кивнула и, не сказав больше ни слова, вышла из комнаты. Каллум обернулся ко мне:
— Как только выйдем из дома, вступает в силу второе условие нашего договора. Сора, Кейси и Лэнс — главные. Ты подчиняешься. Делаешь то, что скажут они. Тебе что-то сказали — ты исполняешь. Никаких возражений, никаких обсуждений приказов, спуску за неповиновение не будет. Ты — член Стаи, и ты действуешь вместе с ней. Это понятно?
Оглядываясь назад, скажу — очень хорошо, что Эли ушла именно тогда. И очень даже возможно, что это совсем не было совпадением, Каллум просто дождался ее ухода и потом объявил о своем решении. Потому что по его глазам я прочитала, что никакой безопасности он мне не гарантирует. Совсем. Чейз не прикоснется ко мне ни когтем, ни клыком, ни рукой, но я-то знала, что случалось с рядовыми волками, которые осмеливались бросить вызов доминирующему.
Ничего хорошего.
— Я поняла тебя, альфа.
Каллум кивнул, и мы вышли из дома все вместе. Беря пример с Лэнса, я не произнесла ни слова. Остальные последовали нашему примеру. Но все-таки мы отлично понимали друг друга — с помощью беззвучных слов, мыслей и чувств. Волки урчали, а меня мутило от страха. Я прикасалась пальцами к ножам, висевшим у меня на боку, ища успокоения в чем-то знакомом.
Я не знала, чего ждать, когда мы войдем в дом Каллума, но только не Чейза, сидевшего на диване и игравшего в компьютерную игру. Его пальцы двигались по пульту с пугающей размеренностью, даже когда он отвернулся от экрана и посмотрел прямо на меня:
— Привет, Брин.
Чейз совсем не походил на того мальчишку, которого я помнила: запертого в клетке в подвальном этаже, с грустью в глазах. Но когда я взглянула на него более пристально, то мне показалось, что я снова увидела его. Хотя и не была в этом уверена.
Чейз опять взглянул на меня, нормально так.
Потом еще раз. Я тоже на него посмотрела.
— Я оставляю вас вдвоем, — сказал Каллум. — У вас есть один час.
Я внезапно поняла, что Каллум уходит. Чтобы оставить нас наедине друг с другом? И как это возможно с тремя няньками в волчьем обличье?
Нет, здесь была какая-то другая причина. Каллум ничего не делал без причины, но на этот раз я решила, что его намерения я смогу обсудить позже. А теперь в моем распоряжении был всего лишь час.
— Кхм… можно сесть? — Я не была уверена, к кому я обращалась с этим вопросом — к волкам или к Чейзу.
Чейз кивнул и опустил ноги с дивана. Я продолжила двигаться вперед, но глухое ворчание, слетевшее с губ Лэнса, заставило меня остановиться.
По всей видимости, это было что-то, о чем находящемуся в подчинении стоило спрашивать разрешения.
Я медлила, и три охранника обменялись взглядами.
— Чейз, пересядь на стул. Брин, оставайся на диване. Не смейте прикасаться друг к другу. — Сора говорила, выделяя каждое слово, и мне показалось, что она слишком придирчиво выбирает слова.
Я, естественно, их усвоила и позволила своему чувству Стаи вцепиться в них. Повинуйся. Повинуйся. Повинуйся. Я должна повиноваться.
Двигаясь быстро и даже, как мне хотелось бы надеяться, с некоторой долей грации, я села на то место, которое указала Сора, а Чейз скользнул на стул. Его движения были такими легкими, что казалось, будто он перетекал с места на место. Он не двигался — он тек. Возможно, Чейз делал успехи, научившись контролировать то, чем он был. Но скрывать этого он все еще не научился. Уверена, что, если бы кто-нибудь увидел его, сразу бы понял, что здесь что-то не так. Что он — нечто большее, чем кажется.
— Ну… кхм… как вообще дела? — спросила я.
Я проклинала Эли, которая шлепком по спине все время приводила меня в чувство: чтобы слова бездумно не выскакивали изо рта, чтобы моя первая реакция была полностью человеческой… Сначала идет светская беседа! А мне нужны были ответы. Я хотела надавить на Чейза, залезть ему в голову и впитать все, что знал он. Но я этого не сделала.
Я оттолкнула прочь это желание и впитала то, что подсказали мне мои инстинкты. До некоторой степени Каллум сделал Чейза членом Стаи. Он был Стоун Ривер точно так же, как Лэнс, и точно так же, как я, но пока мы находились здесь — все вместе в одной комнате, — я его не чувствовала. Я вообще не осознавала, что Каллум привел Чейза в стаю.
— Не могу пожаловаться, — ответил он на мой вопрос безжизненным голосом. — Здесь есть еда. Телевизор. По ночам мы бегаем в лесу. Я обладаю нечеловеческой силой и уже почти не скучаю по системе патронатного воспитания.