Собачка вилась у него под ногами. Она была бесхвостая, поэтому в знак радости виляла всем задом. И вздергивала губу, как будто улыбалась.
— Как это исчез?
— Ушел рано утром и больше не вернется.
— Да в чем дело-то?
— Неприятная история с Каликстом, хозяин. Вчера мы отмечали Новый год. Когда же я заснул, он залез в сарай и украл много разных вещей. Потом исчез. А я обнаружил пропажу.
— Что он украл?
— Тачку, ящик с инструментами, шлифовальную машинку, паяльник, две банки краски…
Садовник все перечислял пропажи, но папа замахал руками и перебил его:
— Ладно, ладно! В понедельник подам иск.
— А еще он украл велосипед месье Габриэля, — успел прибавить садовник.
У меня сердце оборвалось при этом известии. Чтобы Каликс мог сделать такое — как это может быть! Я горько заплакал. От обиды на весь мир.
— Не плачь, Габи, найдется твой велосипед! — утешал меня папа.
5
Вследующее воскресенье, последний день каникул, вернулась из Руанды Ана. Мама привезла ее после обеда. Волосы ее были заплетены в тоненькие косички из очень светлых прядей. Папе не понравилось, слишком вульгарный цвет для маленькой девочки, сказал он. Они с мамой опять поругались, она сразу рванула обратно на своем мотоцикле, я даже не успел поцеловать ее и поздравить с Новым годом. И долго еще стоял на крыльце — был уверен, что она вспомнит про меня и вернется.
Позже зашли близнецы и рассказали, как они провели каникулы у бабушки в деревне:
— Это было ужасно! Там даже нет ванной, мыться приходится голышом во дворе, у всех на виду! Ей-богу!
— Полукровки, как мы, там в диковинку, так деревенские ребята разглядывали нас сквозь забор. И кричали: «Глянь, беложопые!» Обидно же! Бабушка кидалась в них камнями, отгоняла.
— И по ходу дела увидела, что мы необрезанные.
— Знаешь, что такое обрезание?
Я помотал головой.
— Это когда тебе обрезают пипчик.
— Бабушка попросила дядю Состена, чтобы он нас обрезал.
— Мы тоже тогда еще не знали. Поэтому сначала не обратили внимания. Бабушка говорила с дядей на кирунди, мы ничего не понимали, видели только, что она все время показывает пальцем на наши ширинки. Мы почуяли, что они затевают какую-то пакость, и хотели позвонить родителям. Но, говорю же, там деревня, глушь, ни телефонов, ни электричества. А туалет там знаешь какой — просто яма в земле, и над ней постоянно туча мух! Ей-богу!
Близнецы каждый раз божились одинаково: говорили «ей-богу!» и проводили по горлу пальцем, как ножом, будто курицу резали, а под конец громко щелкали пальцами.
— Дядя Состен пришел с нашими старшими двоюродными братьями Годфруа и Бальтазаром. Те отвели нас в какую-то землянку на краю деревни, там внутри стоял деревянный стол.
— Дядя купил в лавке бритвенное лезвие.
— Годфруа держал мне руки за спиной, а Бальтазар зажал ноги. Дядя снял с меня штаны. Схватил мой пипчик, положил на стол, вытащил бритву из обертки, натянул кожу и ррраз! Отрезал самый кончик! А потом полил соленой водой для дезинфекции. Ей-богу!
— Уй-уй-уй! Я когда это увидел, помчался прямо в лес, как антилопа от гепардов. Но братья меня догнали, скрутили и ррраз! То же самое!
Отрезанные кончики дядя положил в спичечный коробок и отдал бабушке. Она открыла коробок, чтобы проверить работу. И расплылась от удовольствия — прям тебе сатисфекшн, как поют «Роллинг Стоунз»! Злая ведьма, ей-богу! Мало того, она еще и похоронила эти наши кусочки во дворе, под бананами!
— Наши кусочки попали в рай! Упокой, боже, их душеньки!