Готы в эпоху Великого переселения народов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

М.: Наука, 1990. - 232 с.

Введение

В развитии исторической науки особую роль играет изучение переходных этапов в жизни государств и народов. История Европы III—IV вв. демонстрирует нам уникальный в этом отношении феномен столкновения и переплетения исторических явлений и процессов, характерных для двух различных общественно-экономических формаций, каждая из которых подошла к своему закату. В этом столкновении варварских племен, участников Великого переселения народов, находящихся на стадии разложения общинно-родовых отношений, с Римской империей, переживающей кризис рабовладельческого способа производства, рождается новая общность более высокого порядка — раннефеодальное варварское государство. В клубке сложных исторических проблем, характерных для этого периода, значительное место занимает готская проблема, в частности история готов III—IV вв., когда они вступают в активное взаимодействие с Позднеримской и Ранневизантийской империями. Изучение переходной исторической эпохи особенно важно, так как позволяет проследить общую динамику развития варварских обществ, а также в известной мере сложные процессы этногенеза. Это дает возможность обрисовать и общую этническую картину пограничного с Римской, а затем и с Византийской империей варварского мира в III—IV вв.

История взаимоотношений поздней Римской империи с пограничными племенами на Дунае, где готы, как известно, сыграли большую роль, чрезвычайно важна с точки зрения раскрытия более общей проблемы — взаимоотношений позднеримского рабовладельческого общества, а затем и общества раннефеодального с варварским миром вообще. Войны Римской империи с придунайскими племенами, занявшие более чем столетний период, оказали огромное воздействие на всю внешнеполитическую историю империи последних столетий. Исследование вопросов о размещении готов в Северном Причерноморье и о самой длительности их пребывания здесь представляет немалый интерес и для отечественной истории. Оно помогает осмыслить сложный ход исторического процесса в Юго-Восточной Европе в первой половине I тысячелетия н.э., так как готы являлись одним из участников Великого переселения народов. Уяснение районов расселения готов в Северном Причерноморье имеет большое познавательное значение, ибо способствует распространению конкретных научно-исторических знаний о важном периоде в истории нашей страны.

Письменная традиция о готах, как известно, довольно значительна. Но ее отличает то, что упоминания о них в свидетельствах греческих и римских историков принадлежат времени более позднему, чем то, когда Римская империя впервые столкнулась с готами на Нижнем Дунае. Приходится иметь в виду и то обстоятельство, что терминология древних в описании подступавших тогда к дунайской границе империи племен далеко не единообразна, поэтому выявление всякий раз за терминами «готы», «скифы», «остроготы» или «везеготы» действительной этнической принадлежности того или иного племени представляет немалые трудности. В то же время детальный анализ письменных источников и сопоставление одних сведений с другими дают некоторую возможность для восстановления истории готов, а также составления более или менее обоснованного представления об областях их проживания. Причем оказывается, что на основании письменных источников мы имеем возможность говорить скорее о регионах, входивших в сферу передвижений готов, так сказать территориях готской экспансии, нежели о местах постоянного их обитания. Речь идет, разумеется, не о кочевом образе жизни этих племен, а лишь о выявлении на основании свидетельств античных и византийских авторов III—IV вв. географических районов локализации готских племен. Несомненно, здесь возможно и привлечение данных археологии, антропологии, лингвистики, но все это может составить предмет отдельного исследования.

Историческая наука имеет значительные достижения в изучении истории готов III—IV вв. Несмотря на предположительный характер многих выводов, ее можно считать достаточно разработанной. В общих чертах изучены вопросы борьбы готов с Римской империей на дунайской границе, в балканских и малоазийских провинциях, а также их взаимоотношения с другими племенами, поселение на землях империи, принятие христианства. Тем не менее в готской проблеме до сих пор еще остается много неясного. Так, дальнейшей конкретизации требуют некоторые вопросы, связанные с расселением готов в Северном Причерноморье и на Балканах. К ним относятся уточнение направления общего движения готов, определение времени их первого появления в Северном Причерноморье и на Балканах, а также тех районов, где готы раньше всего появились на юге. Мы, в сущности, все еще не знаем, откуда именно они предприняли свои вторжения в Римскую империю — из областей Северного Причерноморья или Нижнего Дуная. Недостаточно ясна сама география походов готов, так как в ходе этих походов их часть в некоторых случаях оставалась на римских землях. Мало известен характер отношений готов с придунайскими и причерноморскими племенами, а также с гуннами. Решение этих вопросов во многом зависит от всестороннего анализа всей письменной традиции о готах. Важно выявление всех тех свидетельств, которые дают прямые или косвенные сведения о готах в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв., а также анализ специфики каждого источника и степени его достоверности. Это позволяет дать более целостную картину представлений самих древних о размещении готских племен.

Учитывая остродискуссионный характер проблематики работы, в первую очередь необходимо рассмотреть само понятие «готская проблема», раскрыть его содержание и выделить ключевые вопросы. Это тем более важно, поскольку в исследовании географии готов III—IV вв. необходимо исходить из определенных предпосылок, иметь четкую позицию по ряду спорных вопросов истории готов. Сюда можно отнести вопросы этнических представлений древних авторов об этих племенах, этнических наименований разных племен и их контаминации с этнонимами других народов, а также проблему разделения готов.

Результаты решения этих вопросов выступают как необходимая база для рассмотрения прямых и косвенных свидетельств о появлении готов в Северном Причерноморье и на Балканах и передвижении их в III в. в данном регионе, для уточнения районов концентрации готских племен, пришедших с севера, для определения их роли и места в походах и вторжениях варварских народов в римские области.

Все это, в свою очередь, позволяет более определенно указать районы местопребывания готов в IV в., особо рассмотреть вопрос о готах Эрманариха.

Источниковую базу исследования составляют сочинения римских и византийских авторов II—VI вв. Наиболее важны свидетельства современников вторжений готов в римские области, т.е. авторов III—IV вв., для которых характерны фрагментарность сообщаемых ими данных и неопределенность в этнической характеристике племен. Это обусловило необходимость привлечения письменных источников более широкого хронологического диапазона. Материал источников II в. дал картину представлений римских авторов о варварском мире накануне появления готов у границ империи. Это позволило более явственно проследить развитие интереса древних авторов к этим племенам, эволюцию их этнографических представлений и на этой основе уточнить степень достоверности сообщений о готах в источниках III—IV вв. Обращение к литературным памятникам V—VI вв. вызвано необходимостью компенсировать фрагментарность данных в литературе предшествующих веков. Материалы о готах в них содержат в основном свидетельства о пребывании этих племен на территории Римской империи в качестве федератов, а также о продвижении на запад империи. Иногда встречаются и экскурсы в прошлое этого народа. Эти экскурсы обычно построены как на эпических сказаниях самих готов или других племен, так и на материале тех источников, которые дошли до нас не в первоначальном своем виде, а фрагментарно.

При анализе письменных источников важен учет их жанровых особенностей. К ним относятся труды римских историков — фрагменты сочинений Асиния Квадрата, Клавдия Элиана, «Римские истории» Аппиана, Диона Кассия и Геродиана, сохранившиеся отрывки сочинений Дексиппа, «Историй» Аммиана Марцеллина. В центре внимания находились также такие биографии и бревиарии, как «История Августов», первая часть сочинения Анонима Валезия, «Сокращенная история» Евтропия и «История Цезарей» Аврелия Виктора. В этих литературных памятниках особенно важным является труд Аммиана Марцеллина. Осведомленность в современных ему событиях, значительность и яркие характеристики взаимоотношений готов с империей определили высокую оценку этого источника в литературе по готской проблеме.

Произведения византийских историков IV—VI вв. традиционно являются важными источниками по данной теме. Среди них «Продолжение истории Дексиппа» Евнапия, фрагменты сочинений Петра Патрикия и Олимпиодора, «Новая история» Зосима, отрывки «Византийской истории» Приска Панийского, фрагменты сочинений Малха и Кандида, труды Прокопия Кесарийского. И хотя они, исключая сочинения Евнапия, Зосима, Петра Патрикия, содержат мало интересующих нас свидетельств, тем не менее исследование их в целом имеет большое значение для коррекции полученных выводов.

В круг используемых источников вошли также сочинения церковных историков и некоторые сочинения «отцов церкви». Римская церковная историография, представленная «Церковной историей» Тиранния Руфина, «Историей против язычников» Павла Орозия и сочинением Лактанция «О смерти гонителей», дает важные и уникальные сведения о размещении готов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. Ряд косвенных данных по географии готов III—IV вв. встречается в поэмах Павлина Ноланского, «Истории» Виктора Витенского, письмах Амвросия, сочинении Евхерия Лионского. Краткие сообщения по интересующему вопросу содержатся также в сочинении Августина «О граде божием» и Сальвиана «Об управлении божием». Свидетельства о готах, почерпнутые из римской церковной историографии, отличаются преувеличением и тенденциозностью. Риторическая деконкретизованность событий и сведений не всегда дает возможность соотнести описываемое с данными других источников.

С такой же осторожностью следует подходить и к материалам, представленным греческой церковной историографией. Пребывание готов в Северном Причерноморье и на Балканах нашло отражение в сочинениях Евсевия Кесарийского, «Церковных историях» Сократа Схоластика, Созомена, Феодорита Кирского, фрагментах сочинений Эпифания и Кирилла Иерусалимского, в комментариях Косьмы Иерусалимского. В сочинениях греческих церковных историков зачастую употребляются архаизированные наименования народов, что затрудняет понимание текстов. При анализе этнонимии этих сочинений далеко не всегда удается с определенностью установить, какой народ подразумевается под тем или иным этниконом. Поэтому из-за отсутствия в этих сочинениях точных этнических дефиниций достоверность их упоминаний о готах часто подвергается сомнению. Однако они также важны, так как порой восполняют недостающие сведения по истории готов III в. и второй половины IV в.

Как дополнительный материал к свидетельствам древних авторов мной были использованы весьма ценные, хотя и очень скудные и отрывочные данные о готах, содержащиеся в «Хронике» Иеронима и его продолжателей — Проспера, Гидация, Виктора Тунунского, Иоанна Бикларского, Мария Авентского, Марцеллина Комита, Геннадия Массилийского, а также в Галльских хрониках 452 и 511 гг. и второй части труда Анонима Валезия. Материалы хроник, включающие информацию о готах, представляют собой предельно сжатый перечень событий, в которых эти племена принимали участие. В сообщениях хронистов о готах встречаются путаница и фактические ошибки, что заставляет сверять и сопоставлять их со свидетельствами более ранних источников.

Первостепенное значение имеет «Гетика» Иордана. Этот источник наиболее значителен по всем показателям: по объему и разнообразию содержания, по ценности информации, по степени сложности связанных с ним спорных вопросов, по особой популярности его в историографии. И хотя к сообщаемым Иорданом сведениям о готах приходится подходить с большой осторожностью, тем не менее нельзя не отметить их уникальности. Это единственный источник, в котором история народа излагается последовательно, хотя и довольно противоречиво. Несмотря на тенденциозность сведений Иордана, его «Гетика» дает нам в сущности единственный более или менее целостный материал для изучения размещения готов в Северном Причерноморье и на Балканах, хотя вопрос о достоверности сообщаемого Иорданом приходится решать в каждом конкретном случае отдельно.

Из письменных памятников, созданных в варварских королевствах, возникших на землях бывших римских провинций, и прежде всего в самой Италии, привлекались также материалы сочинений Эннодия, Кассиодора, Исидора Севильского, Фредегара, Павла Диакона. Свидетельства этих авторов, заимствованные ими из трудов, до нас не дошедших или сохранившихся не полностью, нередко оказываются исключительными для истории готов середины IV в.

Интересные данные для изучения места готов в системе этногеографических представлений древних можно найти в риторических сочинениях и поэтических произведениях. Исследование панегириков, речей Фемистия, Синезия Киренского и Симмаха, речей и писем Либания и императора Юлиана, стихотворений Порфирия, Клавдия Клавдиана, Пруденция и Драконтия позволило выявить в них некоторые данные для нашей темы. Конкретно-исторический анализ этой группы письменных источников затрудняется не только сложностью языка речей, вычурностью форм стихотворений и риторичностью писем, но и тенденциозностью авторов и дехронологизацией упоминаемых ими событий.

Существенное значение для исследования местопребывания готов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. имеют географические трактаты древних и римские итинерарии. Этнографическую карту этих районов отчасти можно восстановить с помощью «Певтингеровых таблиц», «Книги происхождения», периплов Арриана, Авиена, Маркиана, Псевдо-Арриана, «Географии» Птолемея, периэгез Дионисия и Присциана, «Космографии» Юлия Гонория, «Этники» Стефана Византийского и «Веронского списка 297 г.».

Сложность источниковедческой базы исследования и трудность ее анализа компенсируются обилием источников, в которых нашли место отклики современников на важнейшие исторические события, связанные с готами.

Итак, достаточно большой круг источников, а также современное состояние готской проблемы позволяют поставить вопрос о воссоздании географии перемещений этих народов в Северном Причерноморье и на Балканах в III—IV вв. Анализ всей письменной традиции о готах даст возможность обрисовать представления древних об этих племенах, а также показать, как они менялись в зависимости от общей концепции того или иного автора и особенностей исторической эпохи.

Глава первая. Готская проблема в исторической науке

Среди наиболее сложных проблем древней истории Восточной Европы готская является едва ли не самой сложной. Даже пути ее решения неясны, и большинство исследователей предпочитают ограничиваться положениями о движении готов на юг и пребывании их в Северном Причерноморье и на Балканах. В свое время вокруг готского вопроса разгорелась дискуссия, в которой научная проблематика была подменена политической тенденциозностью. Немецкая националистическая историография стремилась к явному преувеличению роли готов в Европе, не останавливаясь при этом перед прямой фальсификацией и подтасовкой фактов. С другой стороны, в трудах ряда историков готы вообще исчезли из восточноевропейской истории.

Между тем не подлежит сомнению, что готы в III—IV вв. представляли собой весьма активную историческую силу на северовосточных рубежах Римской империи. Событиями, связанными с их деятельностью, буквально заполнен весь период поздней античности. Именно готы выступали в тогдашних источниках основным элементом в сложной цепи, именуемой Великим переселением народов.

Как заметил недавно западногерманский археолог Р. Хахман в своем исследовании о готах, разработка готской проблемы является «дискуссией без конца»[1]. Изучение истории готов переживало периоды подъемов и спадов. Эта группа восточногерманских племен не только продолжает вызывать большой интерес, но в последние 20 лет привлекает особенно пристальное внимание как в отечественной науке, так и за рубежом. Такое внимание обусловлено также и тем, что речь идет о чрезвычайно важном этапе в истории Юго-Восточной Европы. III—IV века, когда племена готов вступили в непосредственные контакты с Римской империей и Византией, представляют собой переходную эпоху в развитии как самих племен, так и позднеримского рабовладельческого общества. Если последнее переживало в это время период глубокого кризиса рабовладельческого способа производства, то у многих племен Центральной и Юго-Восточной Европы, в том числе у готов, происходил процесс перехода от военной демократии и институтов родоплеменного строя к первым государственным образованиям.

Представление об истории готов начало формироваться еще в VI в. Первым опытом явился труд Иордана «Гетика». Изложенные в нем факты из жизни племен развивались и интерпретировались в различного рода сочинениях средневековых авторов и историков нового времени[2]. Но только в начале XX в. этот процесс завершился оформлением стройной логической концепции истории готских племен. При этом сыграли роль два фактора: изучение самой письменной традиции о готах, которая, как известно, довольно значительна, и критическое издание и широкая публикация письменных источников, предпринятые в XIX в. в Германии, Франции, а также в других странах, и в том числе в России. С именами Ж.П. Миня, Т. Момзена, Л. Диндорфа, В.Г. Нибура, К. Мюллера, А. Ризе, Ю. Кулаковского, С. Дестуниса, В.В. Латышева связаны целые серии письменных памятников, содержащих сообщения о готах. К настоящему времени осуществлены публикации практически всех известных античных и византийских источников, включающих подобные материалы. Издание источников, а также их текстологический и исторический анализ стимулировали формирование концепции готской истории. Специалисты, историки и филологи, сосредоточивали свое внимание на отдельных текстах источников, где речь шла о готах, и эти свидетельства, нередко вырванные из контекста, невольно приобретали самодовлеющий характер. При этом смещались акценты и утрачивались объективные критерии ценности анализируемой информации.

В зарубежной историографии уже в XIX в. существенное внимание уделялось определению места готов в рамках всемирной истории, их участию в Великом переселении народов. Э. Витерсхайм, Ф. Дан, Г. Зибель, В. Г. Нибур, Р. Пальман, Б. Раппапорт, К. Цойсс, используя большой исторический материал, в том числе и данные письменных источников, создали широкую картину передвижения германских племен, включая готов, а также их столкновения в империей[3]. Зарубежная историография XIX в. сыграла значительную роль в накоплении и установлении отдельных фактов истории готов III—IV вв. В центре внимания стояли Допросы распространения у них христианства[4], уточнения конкретных событий, связанных с остготами, вестготами, крымскими готами и готами-тетракситами[5]. Начинается исследование некоторых важных для этнической истории данного периода источников, например, сочинений Кассиодора, Иордана, Аммиана Марцеллина, Певтингеровых таблиц, Юлия Гонория, писателей «Истории Августов» и др.[6] Собираются и суммируются материалы о готах в англосаксонском, германском и скандинавском эпосе[7]. Впервые была разработана хронологическая канва истории готов доадрианопольского периода. Она выглядела так: в конце II в. готы продвинулись к Понту — 214 г. — первое упоминание готов на Нижнем Дунае; с 230-х по 260-е годы — походы готов на суше и на море, причем к 250-м годам относится овладение городами Крыма и Кавказа; в 274 г. Аврелиан отказывается от левобережной Дакии; в середине IV в. — проповедь христианства у готов Ульфилой и преследование нового вероучения Атанарихом; в 370-е годы — войны с аланами, гуннами, разгром остготов и уход остатков их за Дунай[8]. Однако в некоторых работах историков XIX в. в той или иной степени проявлялись националистические тенденции, заключающиеся в непомерном возвеличении готов и их роли в борьбе с Римом и Византией. Так, например, Б. Раппапорт сообщения древних авторов о вторжении в придунайские и малоазийские провинции империи интерпретировал как деятельность исключительно одних готов. Он отмечал их смелую отвагу и дикую храбрость, которые «внушали римлянам ужас и страх»[9].

Отечественные историки дореволюционного периода также делали некоторые шаги в изучении истории готов. Появляется ряд работ, посвященных крымским готам[10], проблеме христианства у готов[11]. Ставятся вопросы достоверности свидетельств Иордана и Аммиана Марцеллина о местонахождении готов в Северном Причерноморье[12], об их участии в войнах III в.[13] Однако в XIX в. русские историки и филологи обращались к готскому вопросу прежде всего потому, что он был тесно связан с проблемой возникновения славян. «Роксоланская теория», созданная еще М. В. Ломоносовым, выводила Русь непосредственно от роксоланов[14]. Ей противостояла теория о «готском происхождении» Руси А.С. Будиловича[15]. В работах Д.И. Иловайского, И.Е. Забелина, Ф.И. Успенского, В.Г. Васильевского, А.А. Шахматова, Ф.А. Брауна лишь начали проявляться контуры целой серии вопросов в проблеме взаимоотношений готов и славян[16]. Русские историки и филологи обращались к свидетельствам древних авторов о готах. И одним из достоинств их работ является то, что они обратили внимание на фрагментарность сообщений о готах, выделили в качестве особенно важного аспекта исследования «проблему Эрманариха». Именно в отечественной литературе впервые было показано, что мнение об этнической контаминации готов со скифами отражает не только отношение к достоверности каждого конкретного источника, но и общую позицию в готском вопросе. Так, например, В.Г. Васильевский считал, что под скифами III—IV вв. в письменных источниках следует понимать готов[17]. И.Е. Забелин, рассматривая готов как одно из многочисленных племен времени переселения народов, придерживался точки зрения, что скифы в это время — это смешанный этнический конгломерат, состоящий из сарматских, аланских, германских и славянских элементов[18].

Главная роль в создании концепции по истории готов принадлежала, как известно, немецкой исторической науке. Но на немецких буржуазных историков большое влияние оказывали современные им политические доктрины, в частности идеологическая подготовка к агрессивным первой и второй мировым войнам. Письменная традиция о готах в особенности использовалась для обоснования захвата немцами территории Восточной Европы и превосходства их над славянскими и другими народами. Так, в сочинениях немецких буржуазных историков превратились польский порт Гдыня в Готенгафен, Симферополь в Готенбург, Севастополь в Теодорихгафен[19]. Подобный подход к материалу письменных источников в конечном итоге определил то, что концепция готской истории оформилась на позициях готицизма и крайнего германоцентризма. Наиболее полно и последовательно она была изложена в работе Людвига Шмидта[20]. Немецкий ученый, десятки лет работавший библиотекарем Дрезденской государственной библиотеки, собрал огромный материал по истории каждого из известных германских племен, в том числе и готов. Главная работа Л. Шмидта — «История немецких племен до конца переселения народов». Используя широкий круг исследований преимущественно немецких историков и филологов — К. Мюлленгофа, Б. Раппапорта, М. Шёнфельда, А. Гутшмида, К. Платнера, Т. Гринбергера[21], Л. Шмидт создал работу, которая долго оставалась последним словом и эталоном буржуазной исторической науки в исследованиях о готах. Это объясняется не только приемлемой для буржуазной германистики концепцией этого автора, в которой роль готов непомерно преувеличивалась, но в значительной степени тем, что до недавнего времени эта работа оставалась единственной, где был дан полный обзор письменных источников о восточногерманских племенах, в том числе о готах. Однако в работе Л. Шмидта источники не дифференцируются по характеру информации и ее достоверности. Обзор письменных свидетельств дается для всех германских племен общим списком, в хронологической последовательности, без должной их классификации[22]. Вместе с тем Л. Шмидт сделал ряд ценных и обоснованных наблюдений об источниковой базе готской проблемы. К их числу можно отнести его предостережение от чрезмерного увлечения лингвистикой, которая дает мало положительных результатов для проблем становления рас, народов и культур[23]. Называя археологический материал одним из важнейших источников, Л. Шмидт отметил трудности в определении народа по археологическим находкам, подчеркнув, что использование археологического материала требует большой осторожности[24].

Наиболее четко позиция Л. Шмидта раскрылась через его отношение к основному источнику истории готов — «Гетике» Иордана. С одной стороны, он отмечает противоречивость и непоследовательность изложения истории готов в «Гетике», подчеркивает, что этот источник не имеет такого большого значения, как, например, «История лангобардов» Павла Диакона[25]. Однако в построении общей концепции истории готов он точно следует той схеме, которую составил Иордан, лишь дополняя ее сообщениями других древних авторов. Так, движение готов к югу Л. Шмидт описывает, буквально следуя тексту Иордана, причем без каких-либо доказательств и даже не в форме предположения утверждает, что готы проходили в районе Рокнито (Рокитно (?) — В.Б.), что племена спалов размещались между Днепром и Доном, а Ойум — это южнорусская степь, что готы расселились по обе стороны Днепра[26]. Этнический состав государства Эрманариха, которое якобы образовали остготы в IV в. на территории Восточной Европы, Л. Шмидт также изображает по Иордану. При этом не только полностью игнорируется значительная плотность заселения этой территории разноэтничными автохтонными племенами, но утверждается, что государство Эрманариха в своих функциях не отличалось существенно от подобных племенных образований германцев тацитовских времен[27]. Так, Л. Шмидт утверждал идею исключительности готов, большую древность их государственных традиций по сравнению с другими народами. Не был свободен Л. Шмидт от легенды Иордана и в вопросе о разделении готов, считая, что оно произошло в конце III в. после расселения их в Северном Причерноморье[28]. Он не учитывает динамики развития готских племен, тех объединительно-разделительных процессов, которые постоянно происходили в ходе их продвижения на Балканы. Л. Шмидт к тому же произвольно подбирал факты для определения тех или иных районов размещения готов. Его труд определил общую тональность работ о готах в буржуазной историографии вплоть до 60-х годов XX в.

[1] Hachmann R. Die Goten und Skandinavien. B. (West), 1970. S. 1.

[2] Подробный анализ см.: Svennung J. Zur Geschichte des Goticismus. Stockholm, 1967; Lindroth S. Der Gotizismus und seine Bedeutung in der schwedischen Wissenschaft // Studia Gotica. Stockholm, 1972. S. 12—19.

[3] Dahn F. Die Konige der Germanen. Munchen; Leipzig, 1861—1909. Bd. 1—12; Idem. Urgeschichte der germanischen und romanischen Volker. B., 1881—1889. Bd. l—4; Sybel H. Die Entstehung des deutschen Konigtums. Frankfurt, 1881; Idem. Geten und Goten // Allgemeine Zeitschrift fur Geschichte. 1846. Bd. 6. S. 516—53G; Niebuhr B.G. Romische Geschichte. B., 1811—1812. Bd. I—II; Wietersheim E. Geschichte der Volkerwanderung. Leipzig, 1859—1864; Wietersheim E., Dahn F. Geschichte der Volkerwanderung. Leipzig, 1880. Bd. I; Pallmann R. Die Geschichte der Volkerwanderung von der Gotenbekehrung bis zum Tod Alarichs. Gotha, 1863—1864. Bd. 1—2; Rappaport Br.Die Einfalle der Goten in das romische Reich bis auf Gonstantin. Leipzig, 1899; Zeuss K. Die Deutschen und die Nachbarstamme. Munchen, 1837.

[4] Massmann H.F. Ulfilas. Stuttgart, 1857; Krajjt W. Die Kirchengeschichte der germanischen Volker. B., 1854; Kaufmann G. Kritische Untersuchungen der Quellen zur Geschichte Ulfilas //ZfdA. 1883. Bd. 27. S. 193—261.

[5] Aschbach J. Geschichte der Westgoten. Frankfurt, 1827; Helfferich A. Entstehung und Geschichte des Westgotenrechts. B. 1858, Mommsen Th. Ostgothische Studien // Neues Archiv Der Gesellschaft fur altere deutsche Geschichtskunde. 1889. Bd. 14. S. 225—249, 453—544, 1890. Bd. 15. S. 181—186; Tomaschek W. Die Goten in Taurien. Wien 1881; Loewe R. Die Resten der Germanen am Schwarzen Meere. Halle, 1896, Herschel K. Dietetraxitisehen Goten // Anzeiger fur Kunde der deutschen Vorzeit. Neue Folge. 1859.VI.

[6] Franz A.M. Aurelius Cassiodorius Senator. Breslau, 1872; Thorbecke A. Cassiodorus Senator. Heidelberg, 1867; Grimm J. Uber Jemandes // Philologische und Historische Abhandlungen der Koniglichen Akamedie der Wissenschaften zu Berlin. B., 1846. S. 1—59; Idem. Uber Jornandes und die Geten // Kleinere Schriften. B., 1866. T. 3. S. 171—235; Cuntz 0. Die Grundlagen der Peutingerischen Tafel // Hermes. B., 1894. Bd. 29. S. 586—596; Brandig I. Das Geographische Lehrbuch des Julius Honorius // RM. 1854. Bd. 9. S. 293— 296; Kubitschek W. Die Erdtafel des Julius Honorius // WS. 1885. Bd. VII: Mommsen Th. Die SHA // Hermes. B 1890. Bd. 25. S. 228—292, Peter H. Die SHA: Sechs litterargeschichtliche Untersuchungen. Leipzig, 1892; Dessau H. Uber die SHA //Hermes. B., 1892. Bd. 27. S. 561—605; Idem. Die Uberlieferung der SHA // Hermes. B., 1894. Bd. 29. S. 393—416; Klebs E. Die Sammlung des SHA // RM. 1890. Bd. 45. S. 436—465; Seeck O. Zur Echtheitsfrage der SHA // RM. 1894. Bd. 49. S. 208—224; Ache lis H. Der alteste deutsche Kalender//ZNW. 1900. T. 1. S. 308—335.

[7] Ettmuller M. Beowulf. Zurich, 1840; Moller H. Das Altenglische Volksepos in der ursprunglichen strophischen Form. Kiel, 1883; Mullenhoff K. Beovulf: Untersuchungen uber das angelsachsische Epos.und die alteste Geschichte der germanischen Seevolker. B., 1889; Heinzel ff.Uber die ostgothische Heldensage // Sitzungsberichte der Wiener Akademie der Wissenschaften. Phil.-hist. Kl. 1889. Bd. 119. Abb. 3; Idem. Uber die Hervararsaga // Sitzungsberichte der Wiener Akademie der Wissenschaften. Phil.-hist. Kl. 1887. Вd. 114; Jiriczek O.L. Deutsche Heldensage. Strassburg, 1898. Bd. 1.

[8] Pallmann R. Op. cit. Bd. 1. S. 237.

[9] Rappaport B. Op. cit. S. 120

[10] Арсений. Готская епархия в Крыму // ЖМНП. 1873. Ч. 165. Январь. С. 60—86; Braun F. Die letzten Schicksale der Krimgoten. St. Petersburg,1890; Кондараки B.X. Этнография Тавриды. M., 1883. T. 1; Куник A.A. О записке готского топарха // ЗАН. СПб., 1874. Т. 24, кн. 1. С. 61—160;Keппeп П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических // Крымский сборник. СПб., 1837; Кулаковский Ю. Прошлое Тавриды. Киев, 1914.

[11] Беликов Д.Н. Христианство у готов. Казань, 1887; Смирнов К. Обозрение источников истории первого Никейского собора. Ярославль, 1888; Кондараки В.Х. история христианства в Тавриде. Одесса, 1871.

[12] Забелин И.Е. Заметки о древностях днепровского Олешья // Археологические известия и заметки. М., 1895. № 1. С. 1—3; Врун Ф. Черноморские готы и следы долгого их пребывания в Южной России // Черноморье. Одесса, 1880. Ч. 2. С. 189—241; Он же. О родстве гетов с даками, сих последних с славянами и румынов с римлянами // Черноморье. Одесса, 1879.Т. I.C. 241—277; Он же. Следы древнего речного пути из Днепра в Азовское море // ЗООИД. 1863. Т. V. С. 109—156; Кулаковский Ю. Карта Европейской Сарматии по Птолемею. Киев, 1899; Он же. Где начинается территория славян по Иордану? // ЖМНП. 1905. Ч. 357. Март. С. 123—136; Он же. К вопросу об имени города Керчи // Сб. ст. в честь Ф.Е. Корша. М., 1896. С. 185—201.

[13] Врун Ф. Судьбы местности, занимаемой Одессою // Черноморье. Одесса, 1879. Ч. 1. С. 160—188; Забелин И.Е. История русской жизни с древнейших времен. М., 1908. Ч. 1.

[14] Ломоносов М.В. Древняя российская история от начала российского народа до кончины великого князя Ярослава Первого или до 1054 г. // Полн.собр. соч. М.; Л., 1952.Т. VI. С. 212.

[15] Вудилович А.С. К вопросу о происхождении слова Русь // Труды 8-го археологического съезда в Москве 1890 г. СПб., 1897. Т. 4. С. 118—119.

[16] Иловайский Д. Разыскания о начале Руси. М., 1882; Забелин И.Е. История русской жизни; Успенский Ф.И. История византийской империи. СПб.,1913. Т. 1; Он же. Вопрос о готах // Труды 9-го археологического съезда в Вильно 1893 г. М., 1897. Т. 2. С. 96—97; Васильевский В.Г. Труди. СПб., 1912. Т. II, вып. 2; Шахматов A.A. Древнейшие ьсудьбы русского племени. Пг., 1919; Он же. К вопросу о финско-кельтских и финско-славянских отношениях. Часть I и II // И АН. 1911. Серия VI. № 9. С. 707—724; № 10. С. 791-812; Браун Ф. Разыскания в области гото-славянских отношений. СПб., 1899.

[17] Васильевский В.Г. Указ. соч. С. 359—362.

[18] Забелин И.Е. История русской жизни. С. 372—378.

[19] Gruchmann L. Nationalsozialistische Grossraumordnung // Schriftenreihe der Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte. Stuttgart, 1962. N 4. S. 101.

[20] Schmidt L. Zur Geschichte der Langobarden. Leipzig, 1885; Idem. Paulus Diaconus und die Origo gentis Langobardorum // Neues Archiv der Gesellschaft für ältere deutsche Geschichtskunde. 1888. Bd. 13. S. 391—394; Idem.Geschichte der Wandalen. 2. Aufl. München, 1942; Idem. Allgemeine Geschichte der germanischen Völker bis zur Mitte des sechsten Jahrhunderts:Handbuch der Mittelalterlichen und der Neueren Geschichte. München;B., 1909. Abt. II; Idem. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd. I: Die Ostgermanen; München,1938. Bd. II: Die Westgermanen; Idem. Das germanische Volkstum in den Reichen der Völkerwanderung// Historische Vierteljahresschrift. 1935. Bd. 29. S. 417—440; Idem. Zur Geschichte der Krimgoten // Schumacher-Festschrift. Mainz, 1930. S. 332—336.

[21] Müllenhoff K. Deutsehe Altertumskunde. В., 1870—1900. Bd. I—V; Rappaport B. Op. cit.; Schönfeld M. Wörterbuch der altgermanischen Personenund Völkernamen. Heidelberg, 1911; Gutschmid A. Zu Jordanis // Kleine Schriften. Leipzig, 1894. Bd. 5. S. 293—336; Platner C. Über die Art der deutschen Völkerzuge zur Zeit Wanderung // Forschungen zur Deutschen Geschichte. Göttingen, 1880. Bd. 20. S. 165—202: Grienberger Th. Die Vorfahren des Jordanes // Germania: Vierteljahresschrift für deutsche Altertumskunde. Stuttgart; Wien, 1889. Bd. 34. N. R. 22. S. 406—409; Idem. Die nordischen Völker bei Jordanes // ZfdA. 1902. Bd. 46 (N. F. 34). S. 128—168; 1904. Bd. 47 (N. F. 35). S. 272—276.

[22] Schmidt L. Geschichte der deutschen Stämme bis zum Ausgang der Völkerwanderung. München, 1934. Bd. I: Die Ostsermanen.

[23] Ibid. S. 1-40.

[24] Ibid. S. 34.

[25] Ibid. S. 27—28.

[26] Ibid. S. 199.

[27] Ibid. S. 240-243.

[28] Ibid. S. 197-201.