Закат в крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Корнилов все чаще задумывался: как отстаивать со столь ничтожными силами такой большой город, как Ростов?

В комнату корниловских адъютантов ворвалась вся в слезах красавица гречанка Капенаки, главный врач привокзального госпиталя.

— У меня в лазарете нет перевязочного материала, нет медикаментов… — начала она, захлебываясь от волнения. — Вчера из-под Батайска прибыла большая группа тяжелораненых. Мои сестры милосердия должны были рвать собственное нижнее белье, чтобы перевязать их. Дальше так работать нет сил. Я должна об этом сказать командующему. Пропустите к нему!

— Доктор, доктор… — старался удержать ее Долинский. — Сейчас Лавра Георгиевича нет. Он выехал на станцию Аксай, пробудет до вечера в войсках. А вот на вокзале на запасных путях стоит бывший санитарный поезд ее императорского величества. В нем имеется значительный запас медикаментов. Я поеду на вокзал вместе с вами и именем Корнилова изыму кое-что для вас… Идемте… — И поручик Долинский, на ходу надев шинель, вышел вместе с врачом из адъютантской.

Не прошло и четверти часа, как явилась другая женщина- врач — Пархомова. Энергичная, живая, она крепко пожала маленькой смуглой рукой руку Ивлева:

— Здравствуйте!

Глядя на ее ярко разрумянившееся лицо, Ивлев заметил:

— Должно быть, на улице отменный мороз?

— Да, отличный! Но вы знаете, в ростовских лазаретах некому ходить за ранеными!

— А неужели нельзя призвать барышень и дам в помощь? — спросил Ивлев, любуясь молодостью разрумянившейся женщины, от которой веяло ароматом морозного инея и каких- то тонких духов.

— Об этом именно я и пришла спросить вас! — подхватила Пархомова. — Например, сегодня в Бактериологическом институте большой вечер ростовской интеллигенции. И как было бы кстати, если бы кто-либо из генералов выступил там с речью, призвал бы женскую молодежь…

— Что ж, это идея! — Ивлев поднялся из-за стола. — Но только покуда найдем генерала, уговорим выступить, и вечер минет. А к тому же, мне кажется, было бы лучше, если бы вы, наш врач, сами выступили.

— Что вы, что вы, я никогда не выступала! У меня и слов не найдется для этого.

— Были бы мысли, слова найдутся, — возразил Ивлев. — И никаких особых речей не надо. Вы просто расскажете о положении раненых. Идемте на вечер!

— Вот так… сразу? — смутилась Пархомова. — Да на мне нет и платья приличного. У меня под шинелью халат.

— В халате еще лучше!

— Нет, нет, — отнекивалась Пархомова.

Однако Ивлев настойчиво тянул ее:

— Такая боевая женщина — и боитесь выступить перед сотней-другой интеллигентных людей… И не стыдно?

На улице большими хлопьями лениво валил снег, и ногам было мягко ступать по пушистому белому настилу.

Пархомова все еще не соглашалась выступать, но уже без сопротивления шла за Ивлевым, растерянно повторяя:

— Ну что, что я буду говорить?..

— Ничего, ничего, все скажете, что нужно. Энтузиазм делает всякое дело легким. А вы ведь энтузиастка…

И действительно, как только с разрешения устроителей вечера Пархомова вышла на сцену институтского клуба и заговорила, нужные слова у нее нашлись.

— Друзья, коллеги, братья и сестры! — говорила она. — Сейчас, когда почти во всех городах России воцарилась анархия, происходят бесчинства, мы здесь еще наслаждаемся всеми благами жизни… — Она на секунду умолкла, поднесла руку к высокой груди и глубоко вздохнула. — Нам еще дана возможность под звуки красивых вальсов, мазурок танцевать и петь. А пойдемте в ростовские лазареты, заглянем в сумрачные холодные палаты… Что делается там? Какие юноши лежат! Они просят подать воды, сменить повязки. А у нас нет санитарок, нет сестер… Юноши сражаются на заснеженных просторах Дона, проливают кровь, чтобы мы могли спокойно спать, дышать свободно… — Как бы зажигаясь от собственных слов, Пархомова даже слегка всхлипнула.

И это вышло у нее так натурально, что Ивлев невольно подумал: «А ведь она заткнет за пояс любого оратора-артиста. Вот что значит непосредственная женская натура. Да, это не Ольга Дмитриевна. Молодец! Чем больше волнуется, тем сильней говорит!»

И по лицам слушателей было видно, что каждое слово Пархомовой доходит до всех.

В самом деле, стоило ей кончить речь и сойти со сцены, как сразу несколько девушек окружили ее, требуя записать их санитарками и сестрами…

В конце вечера Пархомова пригласила Ивлева к себе и познакомила со своей подругой Идой Татьяничевой, девушкой с четко очерченным египетским профилем и длинными бровями.

На столе стоял граненый графин с разведенным спиртом, подкрашенным крепким чаем.