Ребята засмеялись.
— Прими и меня тоже! — воскликнул кто-то.
Калью развёл руками:
— Тут уж я ни при чём: принять или не принять — это от меня не зависит. Слышали ведь сами: вопросы приёма решает общее собрание.
Толпу ребят разогнал лишь пронзительный звонок. Ну так он ведь на то и существует, чтобы напомнить, что вскоре начнётся урок и опаздывать на него нельзя.
В пятом «а», разумеется, возбуждение и любопытство достигли наивысшей точки. Ребята следили за каждым движением Калью с таким интересом, словно он марсианин, только что спустившийся на Землю.
Видали номер! Сидит за партой их старый знакомый Калью — добродушный шутник, но всегда готовый встать на защиту товарища. Руки у него словно клещи. Когда он здоровается за руку, девочки даже вскрикивают. Глаза — ясные и внимательные; в глубине их всегда кроется улыбка. Калью никого не боится, даже самого чёрта. А если надо постоять за правду, будьте уверены, сложит за неё голову.
Да, это тот самый, знакомый всем Калью, председатель совета отряда, центровой игрок баскетбольной команды их класса.
Но сейчас в нём неожиданно появилось что-то новое, что-то таинственное.
Разумеется, Калью прекрасно видит, что одноклассники буквально не сводят с него глаз. Куда ни повернёшься, всюду — вопросительные взгляды.
— Что вы на меня уставились?! — восклицает Калью, размахивая руками, словно таким образом можно заставить любопытных отвернуться. — Вот тоже, нашли невидаль!
И, чтобы избавиться от чувства неловкости, он вытаскивает из портфеля губную гармонику — своего верного друга, садится на парту, кладёт ноги на спинку сидения и начинает играть.
Над партами, словно приплясывая, льются звуки весёлой польки. Той самой польки, которую Калью исполнял на майском карнавале., Пауль Оттин решает, что настал подходящий момент подлизаться к Калью, подталкивает его локтём и, хихикая, говорит:
— Ну и здорово же вы это придумали!.. — Полька обрывается. Музыкант внимательно прислушивается. — Вот показал бы я тем, кто траву топчет! Ого! Взял бы рогатку да и всадил бы из-за угла каждому такую порцию… Да ещё в подходящее место прицелился бы! Ну и попрыгали бы! Хе-хе-хе…
Калью ударяет гармошкой по ладони и серьёзно спрашивает:
— И скворцов оставишь в покое?
Класс прыскает со смеху.
Пауль приходит в ярость. Он отодвигается от Калью, словно наткнулся на колючку, и кричит:
— Погоди ты! Теперь всё известно! Известно, кто портфель измазал! Заплатишь! Ты у меня попляшешь!
— Пожалуйся маме, — советует Тоомас.
Калью вновь подносит гармонику к губам. Полька продолжается.
События последних пятнадцати минут взбудоражили Пээтера, — его мучает один вопрос.
Ведь по радио ясно сказали: зелёные маски решают сами, кого принять. «А я-то вчера полез… Точно так же, как сейчас Пауль. Эх! До чего глупо получилось! Да ещё дважды отмеченный знаком «ВП»!»
Появляется учитель Норман.
На лице старика улыбка. Глаза за толстыми стёклами очков хитро прищурены.
— Так, так… — бормочет он. Некоторое время молча поглаживает свой подбородок, наконец говорит, качая головой: — Вот это история так история. Целое общество неизвестных! Ты, Калью, хорошо помнишь формулы? А не то тебе трудновато будет командовать всеми этими иксами и игреками.
— Я постараюсь привести их к общему знаменателю. Тогда проще! — отвечает Калью.
Учитель Норман смеётся. Всё его тучное тело вздрагивает, будто он едет на велосипеде по булыжнику.
— Ха-ха-ха-аа!.. Стало быть, к общему знаменателю! Это блестящая мысль!