— Я просто… Я думала о нас. Как это ощущается. Как… как не похоже на всё, что я знала. Это кажется нереальным. Словно фантазия. Но у меня нет большого опыта. Это может быть нормально… для тебя.
Хочу спросить его, любит ли он меня. Но слова не хотят выходить из меня.
Он приподнял одну бровь.
— Нормально? — повторил он, как будто не мог поверить, что я спросила об этом. Я просто кивнула.
Озорная ухмылка приподняла уголки его губ.
— Я говорил тебе, что зависим от тебя. Я не могу покинуть эту квартиру, потому что, если я не внутри тебя, мой проклятый член твёрдый и ждёт, пока окажется внутри тебя снова. В этом нет ничего нормального. Это самый великолепный, захватывающий опыт в моей жизни. — Я видела дразнящий блеск в его глазах. Он имеет в виду то, что говорит, но он также дразнит меня за то, что я спросила.
— Ты любишь меня? — выпалила я. Я должна была спросить его. Даже если ответ отрицательный, я должна знать.
Он изучает меня мгновение. Затем Стоун прижался своим телом почти вплотную к моему и коснулся моей щеки ладонью. Он наклонился и прижался поцелуем к моим губам.
— Ты владеешь моим сердцем. Любовь кажется слишком слабым словом для этого, Бьюла. Но если это то, что тебе нужно услышать. Да, я люблю тебя.
Любовь не слабое слово. А сильное. Она самое важное, что может испытать человек. Любовь драгоценна и неповторима. И как только вы её испытали, вы изменились. Существуют различные виды любви. Есть любовь, которую ты никогда не потеряешь. Есть влюблённость, которая приходит на время и оставляет в тебе след. Есть виды любви, которые прекрасны и мимолётны. Но каждая из них важна. Каждая из них — самая великая часть жизни.
Он провёл рукой по моим волосам. Позволив его пальцам запутаться в моих волосах, я наклонилась к нему.
— Любить кого-то, подобно тому, чтобы вкусить рай на земле, — сказала я ему.
Он криво усмехнулся.
— Нет, Бьюла. Когда я глубоко внутри тебя, вот тогда я близок к раю на земле, чем когда-либо. Чёрт, детка, я бы сказал, что даже рай не так священен.
Я ударила его по руке.
— Стоун, не говори так.
Он наклонился и поцеловал меня. Долго и медленно. Сладко и мягко. Я обернула руки вокруг его шеи и наслаждаюсь вкусом и эмоциями, которые исходят от нашей связи. Его руки прошлись по моему телу, обхватили меня и подняли. Я обернула ноги вокруг его талии, когда он понёс меня к столу.
— Сколько ещё будут вариться макароны? — спросил он.
— Двадцать минут, — сказала я ему. — Затем, я поставлю их на медленный огонь.
— Двадцать минут — это хорошо, — сказал он. Его штаны уже были стянуты, и он оказался внутри меня. Медленно он погрузился внутрь, и я поморщилась, но это восхитительное чувство. — Я поклялся, что дам тебе время, прежде чем снова окажусь внутри тебя, но я не могу. Я хочу оставаться внутри тебя. Вечно.
— Я тоже, — согласилась я. — Мне нравится ощущать боль, вызванную тобой, — сказала я ему. — Это возбуждает меня. Чувствую себя порочной, когда испытываю эту боль.
Он зарычал и сжал челюсть.
— На этот раз я буду медленным. Хватит насмехаться надо мной. Ты заставишь меня сойти с ума, и тебе будет больно. Если ты будешь держать этот непослушный маленький рот на замке, мы сделаем это медленно и легко.
Я провела руками по груди, пока он смотрит на меня, двигаясь правой рукой вниз, чтобы коснуться того места, где он вошёл в меня. Он замер и наблюдает, как я начала играть с моим опухшим клитором. Когда Стоун снова начал двигаться, то тяжело дышал, и его глаза были на моей руке, ласкающей меня.
Волнение в его взгляде только усилило мои чувства. Я показываю ему, как удовлетворяю себя, а он доставляет мне ещё больше наслаждения.
— Ты трогаешь себя, когда остаёшься одна? — спросил он хрипло.
— Да. Когда в ванной, — призналась я.
— Я хочу жёстко трахнуть тебя. Смотреть, как ты кричишь. Наблюдать, как ты распадаешься на части подо мной. Продолжай трогать эту киску, и я это сделаю. Моя сдержанность почти исчезла, детка.
Я подняла руку, и его глаза последовали за моим пальцем, когда я коснулась им своих губ и облизала его.
— Иисус, — пробормотал он.