- А мадам Виньоль сейчас не у вас? Я хотела бы поговорить и с ней.
- Нет, она уехала на неделю в Тулузу - повидаться со своими детьми, которые возвращаются в Марокко.
- Как жаль!. . Я знаю, что ваш муж погиб в концлагере, знаю, сколько он выстрадал. Такие вещи простить нельзя. Нелегко, конечно, будет для вас принять решение относительно девочки, но боюсь, что она возбудит в вас отвращение.
- Отвращение? - повторила изумленная Сесиль.- Ах да, отвращение. В самом деле…
Казалось, она с трудом понимает то, что сейчас произошло.
- Я подумаю, я вам напишу…
Мадам Бержэ встала. У нее были худые пальцы с узловатыми суставами и энергичное лицо. Не напрасно ли она разрушила две жизни, - спросила она себя. В эту минуту именно она внушала отвращение Сесили.
Молодая женщина проводила Элиану Бержэ до машины. Когда автомобиль, наконец, тронулся с места и Сесиль осталась одна, она осознала то, что произошло, и в изнеможении оперлась на только что закрывшуюся дверь.
Эли, выбежав из детской с куклой в руках, крикнула: - Она уехала? Ты велела, мамочка, показать ей мою куклу. Что с тобой? Ты плачешь? Что она тебе сделала? Не хочу ее больше видеть, она злая. - Эли ногой ударила в дверь. Слышно было, как автомобиль, набирая скорость, удалялся.
- Ты плачешь, потому что она хочет взять меня обратно? - спросила, волнуясь, девочка. - Она тебе что-то сказала? Я не хочу уезжать отсюда, я хочу оста-ться с тобой. Мамочка, не отдавай меня, - я ведь твоя дочурка!
- Оставь меня, - сказала Сесиль, направляясь на кухню, - оставь; у меня болит голова. Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так липнешь ко мне. Побудь спокойно у себя в детской или в саду.
Ребенок в отчаянии цеплялся за мать, но та, будучи не в силах страдать за двоих, старалась от нее избавиться.
Подъехал еще автомобиль. Сильно хлопнули входные двери. Вошел чем-то озабоченный Жан Монзак; он нес мешок с орехами, который с грохотом свалил внизу на лестнице, потом, заглянув на кухню, увидел Сесиль, которая сидела, закрыв лицо руками. Он снова вышел на крыльцо, чтобы принять пакеты от сидевших еще в машине жены и детей. Когда он вернулся в коридор, кухонная дверь была закрыта. За этой дверью мать и дочь мечтали лишь об одном, чтобы их оставили в покое.
Семейство Монзаков поднялось к себе во второй этаж, который они занимали во время каникул. Поль, сын Жана Монзака, тут же начал прыгать со ступеньки на ступеньку, а его сестренка Мими вопила благим матом, чтобы он перестал ее толкать, не то она свалится с лестницы.
ГЛАВА III
- Что-то случилось у них внизу. Сесиль совсем убита, а Эли вся в слезах, - сказал Жан Монзак жене.
- Наверно, девчонка опять что-нибудь натворила. Не вмешивайся, пожалуйста.
- Пойду посмотреть, в чем дело. А вы оставайтесь здесь, - приказал он детям, которые собрались последовать за ним.
Эли сидела на последней ступеньке лестницы. Мать велела ей поиграть в саду, но девочка не в силах была двинуться с места.
- Где мама? - спросил ее Монзак.
- На кухне. Она плачет. Это та женщина… Не хочу, чтобы она сюда приезжала.,
- Какая женщина?
- Мадам Бержэ, инспекторша.
Заинтригованный Жан Монзак постучался, потом приоткрыл дверь в кухню. Сесиль заметила, что Эли сидит на лестнице.
- Почему ты здесь, а не в саду? Вон идет Поль, он поиграет с тобой. Отправляйтесь оба на воздух. Входите, Жан.
Когда Поль проходил мимо нее, Эли подставила ему ножку, и он чуть не упал.
- Твое счастье, что я завтра уезжаю, - пригрозил он девочке, - иначе твоим ушам бы не поздоровилось.-
Поль часто грозил ребенку расправой, но никогда не решался прибегнуть к ней, - ему исполнилось уже шестнадцать лет, он был ростом со взрослого мужчину, да и добряк по натуре.