Как бездомная собака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Элизабетта, пойди ненадолго к себе, займись чем-нибудь,- сказала она, - мне нужно поговорить с твоей мамой.

- Иди, родная моя, - добавила Сесиль. - Дойди до фермы и скажи Мари-Луизе, чтобы она с Анеттой подоила коров: я не смогу сегодня прийти. Но только будь вежливой. Я не хочу, чтобы Мари-Луиза имела основания на тебя жаловаться. А когда вернешься, покажешь мадам Бержэ куклу, которую дядя Жан привез тебе из Парижа.

- Мне всегда приходится особо настаивать, чтобы она была вежливой, - пояснила Сесиль, оставшись вдвоем с Элианой Бержэ. Стоя у окна, они смотрели на удалявшуюся девочку, которая махала им рукой.- Иногда она бывает очень дерзка…

- Как в первое время и все наши дети, когда им улыбнется счастье. Вы же понимаете, что ее кормилица в своей деревушке не могла научить ее вежливости. Старуха в этом деле была не очень-то сведуща.

- Вы платите такие гроши семьям, которые берут на воспитание ваших питомцев, что, наверно, находится мало охотников. Вспоминаю эту ферму, куда я с тетей ездила за девочкой. Там было так бедно и неопрятно!

- Возможно. Мы, конечно, платим слишком мало, нужно было бы удвоить назначенные для этого суммы. А детям все же совсем не плохо живется у крестьян, - они относятся к ним, как к своим. У нас больше предложений, чем детей, которых нужно разместить.

- Это указывает, насколько велика нужда у наших крестьян, - заметила Сесиль. - Такая смехотворная сумма имеет для них значение, потому что это наличные деньги. Крестьяне относятся к своим питомцам, как к собственным детям, я это знаю. Но они их плохо кормят, потому что сами плохо едят. В результате вам приходится отправлять ваших ребят в санатории и платить за них очень дорого. Деньги, которые расходуются на детей, когда они больны, было бы гораздо разумнее употребить на уход и питание, когда они здоровы. Да садитесь же, пожалуйста, - добавила Сесиль, закрывая окно, - вы хотели мне что-то сказать.

Элиана Бержэ тяжело опустилась на стул, словно несла на себе большой груз; она положила толстый кожаный портфель на стол и спросила:

- Ну, что вы скажете относительно Элизабетты? Улучшился ли ее характер? Вы жаловались мне, что вам с ней приходится трудно.

- Да, воспитывать ее подчас дело нелегкое, - призналась Сесиль, - но иногда она бывает таким славным ребенком, ну, я и воспряну духом и надеюсь, что с помощью моей тети, мадам Виньоль, которую Эли очень любит, я сделаю из нее искреннюю и хорошо воспитанную девочку. Она умна и многое понимает.

- Слишком многое.

- Да, вы правы… В первое время я часто ее спрашивала: «Когда же тебе будет семь лет? Ты говоришь, как будто тебе тридцать». Теперь ей девять, она молодеет,- с улыбкой сказала Сесиль и сама стала совсем молоденькой.

- Ее все еще интересуют только разговоры взрослых?

- Она охотно играет с детьми, особенно с маленькими, но предпочитает общество взрослых.

- Все еще так же лжет?

- Нет, теперь меньше; надеюсь, что она исправится. Впрочем, все, или почти все, дети лгут, чтобы оправдаться, особенно дети без отца и матери.

- Вы все еще хотите ее удочерить?

- Да, думаю… Несмотря на ее недостатки, я очень к ней привязалась.

- Не очень-то привязывайтесь к ней…

Сесиль с удивлением посмотрела на Элиану Бержэ, которая продолжала:

- … Вот если бы я от вас услышала, что вы отказываетесь от нее, что не можете к ней привязаться, тогда было бы другое дело, тогда я могла бы промолчать, теперь же приходится сообщить вам то, что я узнала.

- Сообщить то, что узнали? - Сесиль испуганно посмотрела на мадам Бержэ.

Сердце Элианы сильно билось, но отступать уже было нельзя.

- Помните ли вы, мадам Монзак, тот день, когда вы сказали мне: «Я ничего не хочу знать о происхождении ребенка; я только должна быть уверена, что отец ее не немец». И вы просили меня навести справки.

- Да… я об этом просила, ну и что… что вы хотите сказать?

- Что отец… именно немец.

- Не может быть! Как вы это узнали?

- Совершенно случайно. Я отвозила одного воспитанника в профилактический диспансер, в далекую провинцию. Называть ее я вам не стану. И вдруг на одном перекрестке я увидела на столбе название деревни, которое показалось мне знакомым. В этой деревне прежде жила мать Элизабетты. Вам ведь известно - я этого от вас не скрывала, - что мать ее была женой военнопленного, которая, подобно многим, прижила во время войны ребенка. Имя матери я знала и решила остановиться в этой деревушке на обратном пути, когда буду одна. Возможно, что мне вовсе не следовало за это браться, - она смущенно улыбнулась, словно извиняясь.-В таких случаях очень трудно знать, правильно ли ты поступаешь, или нет. Я подумала о вас, о том, что вы мне говорили, вспомнила, что вы еще не удочерили девочку, и решилась. А если вдруг я узнаю то, чего вы опасались…

Когда я навела справки, я так же была потрясена, как и вы сейчас. К несчастью, сомневаться не приходится. Мать ребенка была близка с немецким офицером, который поселился у нее в доме. Она этого не скрывала, наоборот, разъезжала с ним в его машине, обедала с ним в ресторанах в соседнем большом городе. Она освободилась от двух старших детей, поручив их своей матери. Отец нашел их там, когда вернулся из Германии. Третьего же она отдала нам. На родине ее теперь нет. Возможно, что она последовала за своим офицером во время беспорядочного бегства на Восток. Может быть, она где-нибудь во Франции. Во всяком случае никто в деревне не слышал о ней. Говорят, что она была очень красива… Ну, вот и всё… Я… я очень сожалею. Как вы побледнели! Не сердитесь на меня!..

Сообразив, что Сесиль Монзак нуждается в поддержке, она добавила: