— Ладно, товарищи. — встал Хасанов с лавочки Давайте все домой в семью, а мы с Митричем поможем раненым. Виталик, останься тоже.
— Что же тут было, Рифат Каримович? — допытывалась Самойленко.
— Все завтра. — сказал Хасанов. — Да, кстати — обратился он к Аракчееву. — Завтра же вручение дипломов на кафедре!
— Да! — недовольно произнес Анатолий Дмитриевич. — Ты тут такого натворил, господин Хасанов. — Надеюсь — это стоило того. Ничего, что-нибудь придумаем. — А Копанец где?
Хасанов состроил мрачную мину.
Нужно было еще отвезти в морг тела Копанца и Радины, оказать помощь раненым студентам и людям, пострадавшим от нашествия монстров, а также привести в божеский вид институт. Последнее было сложнее.
Компания Артема по-прежнему стояла в забытьи. Никто не мог ничего сказать, а Артем, уже минут десять, сидел как скульптура смотря на Алину……
Алины не было, а был ли он? Может он видит сон…тот же самый, что и Алина?
Глава 46
Какой чудесный сон. Вновь плещется вода и я плыву, а сзади плывет любимая. Я ее с головы до ног обрызгиваю, а она мне дает сдачу. И я понимаю, что только с ней, я могу быть счастлив.
А я погружаюсь в воду и чувствую контраст холодной воды и его горячих рук, которые нежно скользят по моему телу. Или это лучи солнца, но они настолько живые и нежные. Мне не хочется открывать глаза. Если я их отрою, мне будет больно и страшно.
Если я сейчас открою глаза, она исчезнет, и все будет не так. А сейчас так здорово. Это самый счастливый момент в моей жизни.
Я не могу ничего видеть и ничего слышать, я только чувствую, борьбу горячих приятных рук и мерзкой боли в шее. Я уже не в этом мире, но я чувствую…нежную прохладу воды и неприятных внутренних ощущений. Но уже нет жесткой парты, остался воздух. Я летала или упала бы, но меня несет опора. И я снова здесь, где была утром и ночью. И все вроде бы также или уже что-то не так.
А я снова там же, и она в моих руках, но почему я ее не чувствую также отчетливо, как вчера вечером на этом прекрасном Заливе.
Да, я уже ничего не могу видеть, а жаль. Я уже ничего не могу слышать, обидно. Он со мной или уже нет. Да, он вроде бы здесь, потому что здесь все остальное……… или нет. Все как-то пусто, одиноко. Это и прекрасно и грустно. Прекрасно то, что было сегодня ночью и утром, а сейчас то же самое, но нет. Он со мной, но по моему я одинока. Мы чувствуем друг друга, чувства сильны душой, но слабы телом, мы чувствуем друг друга, но с каждой секундой все меньше и меньше.
Я чувствую ее…вижу, представляю, но не могу слышать, она меня обнимает, но некрепко и с каждой секундой куда-то отдаляется, ее прикосновения расплываются и вот…это уже не ее руки, а просто ветер, который щекотит мою кожу.
— Что-то уходит от нас. Нечто хорошее, светлое, чистое. Как солнце, которое уходит на закат. Но оно взойдет, а мы…Мне кажется, что мы больше никогда… Это нельзя признать, нет ни сознания, ни слуха, ни зрения. Пустота. Река, воздух, закат, ветер, небо. Какая красота, и какая пустота. Одиночество, неизбежность, будто конец жизненного пути. Все потому, что я и ты — одно целое.
Да, ты права. Мы одно целое! И моя заветная точка, умирает одинаково вместе с твоей, хотя я реально существую. Ты не слышишь и я не слышу, ты не видишь и я не вижу, тебе все безразлично, ты мертва и я не замечаю ничего, я тоже мертв. У тебя нет возможности видеть этот закат — твои очи закрыты, ты его не видишь У меня есть возможность видеть этот закат, мои глаза открыты, но я не вижу, его я не чувствую прохлады воздуха и теплой вечерней воды, я не вижу неба. Это все передо мной. И перед тобой. Но ты не видишь и я не вижу.
Наши мысли, наши души, наши взгляды, сейчас совпали. Что же у нас по-разному если мы не можем быть вместе?
Наши тела! Наше существование……
Артем действительно мог видеть вчерашнюю картину, как повторение вчерашней ситуации, потому что он был сейчас на Заливе. Как он туда попал? Каким образом?
Доходило десять. Закат пылал, а Артем стоял по колено в воде, с каменным лицом, устремленным в неизвестность. Действительно он ничего не видел. На руках его еще теплая Алина. Крови уже нет, ее шея перебинтована новыми бинтами, ее лицо бледно, как у спящей красавицы, но по-прежнему сверкает счастьем, как будто она видит прекрасный сон.
Все промчалось, как в тумане. Нельзя так влюбиться в девушку, что с силой вырвать ее из рук врачей. Артем не дал им отвезти Алину в морг. Как он оказался с ней здесь. Все видели, как он покидал институт, и как вовремя среагировавший Антон погнался за ним. Вместе с ним в мотик сел Эдик. Они усадили Артема с Алиной на руках в люльку. Артем не помнил, как рявкнул Антону, чтобы он рулил к Заливу.
Теперь Артем находится на этом же месте. В воде, с ней. Он не слышит, ни звона мотоцикла, ни милицейской сирены, ни подъезда скорой помощи.
— Поляков, немедленно выходите из воды, держите девушку перед собой, руки вверх! — кричали с берега а мегафон, но разве мог он их услышать.
На берегу прекрасного Залива удачно расположился и УАЗик скорой, и милицейская пятерка, и мотоцикл. Транспортные средства в ожидании наблюдали, что будет дальше. От Артема в таком состоянии можно было ожидать чего угодно.
— Парень с ума сошел! — констатировала медсестра скорой помощи.
В мотоцикле сидел Эдик, которому Антон сообщил принеприятнейшее известие, что его сладенького коржика, больше нет. Он лежал на заднем сиденье и плакал, как ребенок.
Да, каждый по-разному переживает дорогую потерю.
А в милицейской машине сидел перебинтованный Дарвинский, пять минут назад, вышедший из соседнего УАЗика. Еще десяток, реанимационных машин еще стояли у ЭТУ. К счастью, большинство отделались несильными ранами и травмами. А еще больше просто испугом, но каким!