Мужчина стоял на площади, широкоплечий и выше ее братьев. Его кафтан слепил вышивкой, часть скрывала шуба из белой шкуры волка. Рукоять меча в форме головы лошади беспечно торчала из — за его плеча. Его борода была короче, рыжая, как огонь. Он поймал ее взгляд и склонил голову.
Вася нахмурилась. Что сделал бы деревенский мальчик под задумчивым взглядом боярина? Точно не покраснел бы. Хотя его глаза были большими и темными.
Он пошел по площади, и Вася увидела, что у него есть слуги: крупные мужчины, раздвигающие толпу. Он смотрел на нее. Вася не знала, было ли лучше остаться или убежать. Что он мог хотеть? Она выпрямила спину. Он пересек площадь, окруженный шепотом, и остановился перед Васей у лотка с мехами.
Шея Васи покраснела. Ее волосы были стянуты под капюшоном с меховой оторочкой, и поверх них была шапка. Она была бесполой, как буханка хлеба, но… Она сжала губы.
— Простите, господин, — осторожно сказала она. — Я вас не знаю.
Он разглядывал ее еще миг.
— Как и я тебя, — сказал он. Его голос был приятнее, чем она думала, ясным и со странным акцентом. — Мальчик. Твое лицо знакомо мне. Как тебя зовут?
— Василий, — сказала сразу Вася. — Василий Петрович, и мне нужно вернуться к коню.
Он смотрел с любопытством, и ей стало не по себе.
— Да? — сказал он. — Меня зовут Касьян Лютович. Поешь со мной хлеба, Василий?
Вася испугалась тому, что ей этого хотелось. Она была голодна, не могла отвести взгляда от этого высокого боярина с блеском смеха в его глазах.
Она встряхнула себя мысленно. Что будет, если он поймет, что она девушка? Он обрадуется? Разозлится? Лучше не думать.
— Благодарю, — сказала она, кланяясь, как делали крестьяне перед ее отцом. — Но мне нужно добраться домой дотемна.
— А где дом, Василий Петрович?
— Вверх по реке, — сказала Вася. Она снова поклонилась, стараясь выглядеть послушно, начиная переживать.
Темный взгляд отпустил ее.
— Вверх по реке, — повторил он. — Хорошо, мальчик. Прости. Я, похоже, спутал тебя с другим. Бог с тобой.
Вася перекрестилась, поклонилась и убежала, сердце колотилось. Она не знала, было ли это от его взглядов, или от его вопросов.
Соловей был недовольным, но стоял там, где она его оставила. Кобылицу оттащил ее хозяин, и потому он был раздражен еще сильнее.
Медовое пирожное (купленное с прилавка, где от всего поднимался пар) вернуло Соловью хорошее настроение. Вася забралась на него, желая уйти. Хотя рыжий боярин ушел, его взгляд словно висел перед ее глазами, и шум города начинал давить на голову.
Она была почти у ворот города, когда оглянулась на яркую арку. За ней был двор таверны, было заметно купальню.
Боль головы и холод Васи тут же отступили. Она с тоской смотрела на двор.
— Идем, — сказала она Соловью. — Я хочу искупаться. Я найду тебе сено и кашу.
Соловей любил кашу, так что хмуро посмотрел на нее, когда она слезла с него. Вася смело вошла, ведя коня за собой.
Они не заметили маленького мальчика с голубыми губами, который отцепился от тени зданий и убежал.
Женщина вышла из кухни, полная от запасенного летом и без части зубов. Ее лицо было красивым как увядшая роза, что уже миновала лучшее время и желтела.
— Что тебе, мальчик? — спросила она.
Вася облизнула губы и заговорила смело, как мальчик Василий Петрович.
— Зерно и загон для моего коня, — сказала она. — Еду и ванну мне. Если можно.
Дама ждала, скрестив руки. Вася, понимая, что за радости чем — то нужно платить, полезла в карман и дала хозяйке серебряник.