За океан. Путевые записки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В южном крыле здания помещается двор туристов — отделение, в котором можно выбрать себе маршрут путешествия и купить билет для поездки в любую страну света. На стене повешена громадная карта маршрутов по Европе. Тут же выставлены коллекции всевозможных приборов для путешествия и научных инструментов фирмы Негрети и Цамбра. Недалеко от двора туристов идут опять фонтаны и растения, среди которых расставлены статуи всех английских королей и других замечательных лиц; между ними выдаются колоссальные статуи четырех величайших людей Англии: Ньютона, Стефенсона, Пилля и Бентинка. Затем стоит помпейский дом — модель восстановленного дома какого-то аристократа Помпеи со всеми комнатами и внутренним убранством, всё в натуральную величину. Тут же за особую плату впускают в темную комнату, по стенам которой устроено 50 круглых окошечек. Здесь можно рассматривать панорамы с видами Помпеи и сценами домашней жизни древних римлян.

По галереям Хрустального дворца расставлены утварь и модели построек древних американцев, индусов, китайцев и проч., равно как всевозможные произведения современной промышленности и техники. Наконец в этнографической галерее можно видеть представителей всех народов и племен в виде манекенов, одетых в свои национальные костюмы и занимающихся своими характеризующими каждого промыслами. Нельзя не сознаться, что подробный осмотр и изучение таких коллекций должны иметь важное педагогическое значение.

Большой парк, окружающий Хрустальный дворец, тоже представляет не мало интересного. Тут имеются фонтаны, из которых один в 20 сажен высоты, цветники с весьма занимательным восточным лабиринтом и т. п. Между прочим, в обрыве одного искусственного холма можно изучить порядок геологических систем, расположенных здесь в типической последовательности и с образцами различных окаменелостей. Нельзя не упомянуть еще и о двух сорокасаженных башнях, на вершинах которых устроены водоемы, питающие парковые фонтаны. С вершины одной из башен я долго любовался великолепными видами на окрестности. Любопытно смотреть отсюда на множество несущихся поездов, стягивающихся к Лондону и выходящих из него по всем направлениям. При благоприятных обстоятельствах отсюда можно видеть даже отдаленный Виндзорский замок.

Что Хрустальный дворец служит не только местом увеселительных и поучительных прогулок, но и ценным музеем, я заключаю из того, что во многих отделениях видел молодых художников и художниц, делающих наброски разных зданий, статуй и т. д., совершенно как, например, в нашем Эрмитаже снимаются копии с драгоценных картин. Вообще тут такое множество произведений природы и искусства, что остается лишь удивляться, каким образом частная компания может всё это поддерживать и пополнять при ничтожной входной плате в 1 шиллинг.

Побывать в Соутгамптоне мне было любопытно главным образом потому, что там находится Управление съемки Великобритании, или, как оно тут называется, Ordnance Survey. От Лондона до Соутгамптона всего 115 верст, и полотно железной дороги пролегает по весьма живописной местности. Тут много туннелей, проведенных даже через такие небольшие горки, где казалось бы гораздо легче сделать выемки; но в Англии, очевидно, дорожат каждым клочком земли и правильно рассчитывают, что туннель вовсе не отнимает места.

Управление съемки занимает в Соутгамптоне целый квартал в северной части города. Главное здание и несколько флигелей построены с большим вкусом и утопают в зелени окружающего их парка; самые стены домов покрыты вечно-зеленым плющом. Директор съемки, генерал Вильсон, принял во мне горячее участие и поручил одному из служащих показать мне всё достойное внимания.

Основанием съемок Великобритании служит первоклассная триангуляция, начатая еще в 1784 году, под начальством генерала Роя, и имевшая ближайшею целью определение разности долгот Гринвича и Парижа. Затем триангуляция распространялась и покрыла всё Соединенное королевство, так что в 1858 году появилось уже образцовое её описание под заглавием Principal Triangulation, причём большая часть как наблюдений, так и особенно вычислений произведена известным уже читателю геодезистом Кларком. Одновременно с первоклассною триангуляцией, а частью и позднее, произведены были триангуляции 2-го и 3-го классов, так что в настоящее время все собственно тригонометрические работы здесь уже окончены. Топографические же съемки хотя и произведены на больших пространствах, однако продолжаются еще и в настоящее время. Прежние съемки не отличались большое точностью и производились в довольно мелком масштабе — 1 миля в дюйме. Надо заметить, что в Англии масштабы именуются не как у нас, столько-то верст или сажен в дюйме, а, наоборот, столько-то дюймов на милю, так что масштабы тут бывают 1 миля на дюйм, 1 миля на 6 дюймов и т. п. (английская миля равна 5280 футам). Позднейшие съемки делались всё в более крупном масштабе и теперь доведены уже до 25-дюймового (около 1: 2500). Во всех государствах топографические съемки производятся при помощи мензулы, но англичане, любящие во всём отличаться от других, не признают мензулы, говоря, во-первых, что при крупном масштабе мензульная съемка не дает достаточной точности, а во-вторых, что при их климате с частыми дождями употребление мензулы просто невозможно.

Порядок производства работы на съемках заключается в следующем. Перед выездом в поле съемщик получает из управления длины сторон и углы между тригонометрическими точками, находящимися на его участке, равно как описание этих точек для удобства разыскания их на местности. Из инструментов он снабжается цепью и небольшим теодолитом. При помощи этих инструментов съемщик производить измерения линий и углов и результаты измерений записывает в полевой журнал. Затем особые чертежники наносят все измеренные линии и углы на бумагу и передают сделанный предварительный чертеж другому съемщику, который наполняет его в поле всеми подробностями местности. Черновой чертеж поверяется третьим съемщиком и перечерчивается набело, опять поверяется и пополняется в поле, и тогда только отсылается в управление, где составляются уже окончательные планы. По этим планам издаются карты в различных масштабах, причём уменьшение оригиналов производится при помощи фотографии, а самое печатание при помощи цинкографии. Цинкография нашла здесь обширное применение и почтя вытеснила литографию главным образом потому, что цинковые доски удобнее для работы и для хранения. Цинковая доска в 43×28 дюймов весит 60 фунтов и стоит 11 шиллингов, тогда как камень таких же размеров (но гораздо большей толщины) весит 450 фунтов и стоит около 150 шиллингов.

В Ordnance Survey состоит до 600 служащих, и оно выпускает ежегодно от 2-х до 3-х миллионов листов карт в разных масштабах. Склад готовых карт и цинковых досок занимает девять больших комнат.

Город Соутгамптон не велик, но производит приятное впечатление своими веселенькими и чистыми домиками. Так как пребывание в Управлении съемки поглотило весь день, то я не мог подробно осмотреть город и, торопясь на поезд, успел полюбоваться лишь на новый великолепный памятник генералу Гордону, трагически погибшему от меча магдистов после 11-ти месячной защиты в Хартуме; не могу не привести здесь полной надписи, сделанной на памятнике:

T. e. Генерал-майор Кард Георг Гордон, кавалер ордена Бата. Королевский инженер, солдат, администратор и филантроп. Родился в Вульвиче 28-го января 1833 г., убит в Хартуме 26-го января 1885 г. Его последнее письмо к сестре заключалось словами: «Я совершенно счастлив; благодаря Бога, я, подобно Лауренсу (убитому при восстании в Индии), стремился исполнить свой долг».

XI. Оксфорд и Кембридж.

Дорога из Лондона в Оксфорд весьма живописна и непрерывно пролегает по долине реки Темзы. В 30-ти верстах от Лондона, на возвышенностях влево виднеется королевский замок Виндзор, построенный еще Вильгельмом Завоевателем. Замок утопает в роскошной зелени окружающего его парка.

В Оксфорде на воксале было полное спокойствие и тишина, тут даже не оказалось извозчиков, и тащить мои вещи взялись два мальчика не из служащих на станции, а так — местных обывателей. Хотя в Оксфорде насчитывается до 40 000 жителей, но это весьма тихий и совершенно не торговый город; интересы обитателей тесно связаны с здешним университетом.

Наскоро пообедав в гостинице, я поспешил в роскошный университетский парк, обильный зеленью и восхитительными цветами. Тут я на каждом шагу встречал студентов в черных накидках и оригинальных шапочках (trencher-cap) с большим четырёхугольным дном и черною шелковою кистью сбоку. Погуляв по парку, я присел на скамейку и разговорился с одним из студентов, от которого узнал не мало интересных подробностей о здешней университетской жизни.

Оксфордский университет один из старейших в Европе и основан еще в XII веке. Ныне здесь около 3000 студентов, живущих почти исключительно в особых общежитиях — колледжах, которых тут 24. Каждый колледж имеет свои особые здания, церковь, библиотеку и пр. Эти колледжи обладают большими средствами, пожертвованными в разное время королями и местными тузами. Самый богатый колледж Christ Church имеет около 250 000 рублей годового дохода. Высшая власть в университете принадлежит выборным канцлеру и вице-канцлеру. Канцлером избирается обыкновенно лицо королевской фамилии или какой-нибудь знатный лорд, и потому, фактически, делами университета управляет вице-канцлер. За внутреннею жизнью студентов наблюдают «прокторы» и их помощники «пропрокторы»; последних студенты называют попросту бульдогами.

Виндзорский замок.

Колледжи, в которых живут студенты, весьма различны по роскоши убранства; это зависит от богатства самих студентов или, вернее, их родственников. Помимо общих комнат, каждый студент, а чаще двое студентов имеют по две отдельных комнаты, из которых одна представляет спальню, а другая кабинет, или комнату для занятий. Студентам предписано возвращаться домой не позднее 12 часов ночи. Впрочем, есть студенты, живущие не в колледжах, а на вольнонаемных квартирах, но это допущено только недавно, и таких студентов не более одной десятой общего числа. Обыкновенно студенты носят простые черные костюмы, во время же праздников поверх их одевают широкие белые мантии. Профессора и начальство в праздничные и торжественные дни носят роскошные красные мантии.

Оксфордский университет считается самым аристократическим в Великобритании. Плата за слушание лекций и готовое житье в колледже составляет от 150 до 200 фунтов в год; вот почему бедные или менее состоятельные предпочитают жить на частных квартирах. Впрочем, в Англии вообще высшее образование доступно лишь богатым, так как оно считается роскошью. В связи с колледжами тут существует несколько студенческих клубов, где студенты предаются разнообразным видам спорта: гимнастическим упражнениям, музыке, театру, карточной и шахматной играм и т. п. Большим почетом пользуются также студенческие гонки на лодках. Ежегодно бывают особые «boat-race», т. е. гонки на призы между студентами Оксфордского и Кембриджского университетов. Ко времени этих гонок в Оксфорд съезжаются многочисленные родственники и знакомые студентов, и все пользуются тогда широким гостеприимством в самых колледжах. Наконец имеются особые команды из студентов, которые обучаются обращению с оружием.

Курс учения продолжается три года, после которых, по выдержании установленных экзаменов, студент получает звание бакалавра (Bachelor of Arts). Смотря по избранной специальности, каждый студент подвергается экзаменам по одной из следующих групп предметов: 1) греческая и римская история и философия, 2) английский и новые языки, политическая экономия и законы, 3) математика, механика, химия и физика и 4) богословские науки. Эти четыре группы соответствуют нашим факультетам. Во всяком случае, кроме предметов специальных, каждый студент экзаменуется еще из истории или философии и из одного из новых языков (французского или немецкого). После четвертого дополнительного года учения студент подвергается вторичным экзаменам и получает тогда звание или степень магистра (Master of Arte). Порядок экзаменов заключает в себе оригинальную черту: из математики, например, дают только несколько задач и предлагают решить их в присутствии экзаменующего профессора, пользуясь книгами и собственными записками, так что здесь экзамен не может быть случайным успехом или неуспехом; испытывают не память, а уменье пользоваться своими знаниями и уменье найти в книгах то, что требуется; словом, экзамен сближен с теми случаями, которые действительно встречаются в жизни при разрешении разных научных вопросов. Известно, что книги могут выручить только того, кто долголетнею практикою привык с ними обращаться.

Простившись с моим случайным, но любезным собеседником, я вышел из парка и пошел побродить по улицам. Оксфорд раскинут довольно живописно по левому холмистому берегу реки Айзис (Isis), как здесь называют верховье реки Темзы. Проходя разными узкими улицами, я совершенно случайно вышел к церкви Christ Church, около которой стояла большая толпа народа, слушавшая медленные удары церковного колокола. Из расспросов оказалось, что главный колокол, весящий 7¹/₂ тонн, ежедневно, в 9 часов вечера, отбивает 101 удар, по числу студентов, бывших в Оксфорде при основании университета. Эти 101 удар продолжают, вот уже столетия, собирать толпу народа.

На следующий день, рано утром, я подходил уже к обсерватории, называемой Radcliffe Observatory. Она построена в обширном парке, в северной части города; парк окружен высокою каменною стеной, сплошь заросшею плющом. У ворот вместо всяких вывесок или объявлений я увидал только синоптическую карту с предсказаниями погоды. Через несколько минут я был уже в кабинете директора обсерватории, почтенного, теперь уже умершего, старца г. Стона (E. J. Stone), и слушал поучительную историю этого учреждения. Обсерватория построена в 1771 г. на средства Радклиффа, придворного врача прошлого столетия. Надо заметить, что Оксфорд сохраняет много памятников этого достойного человека, и тут благодарное потомство окрестило даже одну из улиц Радклиффовою. Со времени основания последовательными директорами обсерватории были Hornsby (1772–1810), Robertson (1810–27), Rigaud (1827–39), Johnson (1839–59), Main (1859–78), а после краткого управления Притчарда (Pritchard), в 1878–79 гг., обсерватория поступила в заведование Стона.

Здание Оксфордской обсерватории построено с большим вкусом и оканчивается вверху (на высоте 110 футов) огромным глобусом, поддерживаемым красивыми статуями Атласа и Геркулеса. Внутренность здания представляет много величественных зал и отдельных помещений с инструментами. Между прочим тут хранятся ветераны обсерватории: большой двойной Квадрант Бёрда, зенитный сектор и два старинных пассажных инструмента с длинными, но очень тонкими трубами. В новом меридианном зале находится великолепный меридианный круг работы Траутона и Симса (объектив 5 дюймов, фокусное расстояние 5¹/₂ футов). Он отсчитывается 8 микроскопами с микрометрами; лимб сделан из чистого золота и разделен через 5'. Подобно гринвичскому, этот инструмент употребляется без уровня при горизонтальной оси, и наблюдения делаются прямые и при помощи отражения в искусственном горизонте. Особенность окуляра этого инструмента заключается в том, что при нём имеется двойной микрометр, с движением подвижных нитей и по прямому восхождению, и по склонению. Вся труба покрыта снаружи черным сукном, а для наблюдения надира имеется еще особая большая, тоже черная, мантия. На вершине здания под упомянутым уже глобусом установлены метеорологические приборы.

Кроме главного здания, в обсерваторском парке расположено несколько небольших помещений новейшей постройки. Башня для экваториала Кука (объектив 10 дюймов, фокусное расстояние 12 ф.), пожертвованного сюда известным богачом и любителем астрономии Барклеем (Barclay), снабжена весьма оригинальною крышей. Это не купол с люками, как его устраивают обыкновенно, а сплошная крыша, которая на катках, по особым горизонтальным рельсам отодвигается совершенно в сторону, так что во время наблюдений открывается весь горизонт. При таком устройстве наблюдатель не нуждается в прислуге для вращения купола и открывания люков и имеет возможность обозревать всё небо на случай появления какого-нибудь нового светила. В другой небольшой башне помещается новый гелиометр Репсольда (объектив 7¹/₂ дюймов, фокусное расстояние 10¹/₂ ф.). Обе половинки разрезанного объектива двигаются по дугам кругов, центры которых находятся в окуляре трубы; предельное раздвигание половинок доходит до 2¹/₄ градусов. Взаимное положение частей объектива отсчитывается на шкалах при самом объективе, помощью длинных микроскопов от окуляра. Этот гелиометр употребляется здесь главным образом для микрометрических измерений положений двойных звезд.

Кроме обсерватории Радклиффа, в Оксфорде существует еще университетская обсерватория, но вследствие болезни её директора Притчарда мне не удалось ее осмотреть. Главные работы этой обсерватории — небесная фотография. Как известно, Притчард особенно прославился определением звездных параллаксов при помощи фотографии.

Не останавливаясь на подробном изложении всего виденного в Оксфорде, замечу лишь, что Оксфорд издавна славится своею ученостью и известен под кличкою link of England to the learned of Europe (звено, соединяющее Англию с учеными в Европе). Опишу теперь мое краткое пребывание в другом, тоже старом, университетском городе Кембридже. Это более многолюдный и торговый пункт. В Оксфорде я не видал извозчиков и с воксала в гостиницу и обратно следовал пешком в сопровождении мальчишек-носильщиков; в Кембридже оказались такие же кэбы, как в Лондоне. Я приехал сюда поздно вечером и остановился в старинной гостинице Old Castle, где тотчас спустился в общую залу обедать. Даже в большом обществе и за общим столом можно заметить примерную религиозность англичан. Каждый из них, садясь за стол, благоговейно склоняет голову и шёпотом произносит молитву или, по крайней мере, молча сосредоточивается на несколько мгновений и мысленно обращается к Богу.

Общий обед уже кончился, но мне тотчас приготовили и подали обычные английские явства: яичницу с ветчиною, кровавый ростбиф и пуддинг. От супа я, конечно, отказался, потому что английские густые супы — это просто рвотное, после которого уже ничего не будешь есть. За обедом, сколько я мог заметить, англичане мало пьют вина или пива, но любят выпить по стакану джину с водою. Впрочем, необходимо заметить, что английская водка — джин — хороша и без воды.

На следующее утро я прежде всего отправился на почту сдать несколько писем и книг. В почтовых конторах служат почти исключительно молодые девушки, и надо удивляться их выносливости: конторы открыты от 7 ч. утра до 8 ч. вечера. Это должно быть весьма утомительно для почтовых барышень, но зато очень удобно для путешественников.

Кембриджская обсерватория находится не в самом городе, а в трех верстах от него, к северо-западу, на так называемой Madingly road. Дорогою я любовался чистотой и исправностью английских шоссе. Они окаймлены прекрасными липами и кленами, а владения по бокам отделены от дороги превосходными каменными или железными оградами с очень красивыми и иногда даже затейливыми калитками. По-видимому, железо тут ни по чём: даже отдельные поля того же владельца разграничены решетками из толстых железных прутьев. Обсерватория построена на возвышенной площадке вправо от дороги. Войдя в ворота и миновав не длинную, но парадную аллею, я очутился перед зданием, у которого не заметно было людей. Только спустя несколько минут я увидал садовника, перекапывающего какие-то гряды; этот садовник не замедлил проводить меня к молодому астроному Г. Ньюолю (Н. F. Newall), который временно заведовал обсерваторией впредь до прибытия уже назначенного сюда нового директора Боля. Хотя я, видимо, явился не вовремя и прервал сложные вычисления, но г. Ньюоль тотчас вызвался показать мне всё, что можно.