Я хватаю ее за бедра и развожу ее ноги еще шире, раскрывая еще больше. Трахая ее киску своим ртом, я чувствую, что скоро и сам взорвусь, а мне нужно это сделать внутри нее.
— Я... я... — она заикается и начинает сжимать мою голову ногами. Протягивает руку и пытается оттолкнуть меня, но я хочу дочиста вылизать ее. Мне нужно, чтобы и она поглощала меня так же, как и я ее. Окатив меня своим возбуждением, она вращает бедрами, и я прижимаюсь к ней головой и не позволяю ей отодвинуться.
— Я... черт... я... — она не может сказать ничего другого.
Холли обхватывает ногами мою голову, и дрожь проходит сквозь нее, пока она выкрикивает:
— Пьер!
Это лучший звук в мире. Мое имя на ее губах, когда она кончает, пока я трахаю ее языком.
— Хватит, — она хнычет, ее тело расслабляется после кульминации. Мне нравится, когда женщина кончает на моем лице, и я продолжаю поедать ее. Как мужчина, умирающий от голода, я облизываю ее дырочку, поглощая все до последней капли. — Хватит, — слабо повторяет она.
Я встаю и вытираю рот рукой, но мы еще не закончили. Быстро снимаю с себя одежду и тянусь за презервативом в кармане. Мой член уже готов — прозрачная капля моего желания выступила на головке.
Схватив Холли за бедра, я придвигаю ее к краю стола и медленно вхожу в нее.
— Боже мой, — она хнычет, ее киска сжимается.
— Oui, вот так.
Я наклоняюсь и целую ее. Она может почувствовать свой вкус на мне, но, кажется, не возражает. Холли хватает меня за волосы и теснее прижимается к моему рту. Дразнящие, эротические звуки, которые она издает — мощнейший афродизиак. Мне нравятся эти ее первобытные движения. Ее бедра двигаются вместе с моими, а голод такой же неутолимый, как и мой.
Я направляю руку прямо к ее клитору.
— О, да, пожалуйста. Мне нужно кончить снова, — она хнычет, а затем возвращается к чувственному, голодному поцелую.
Чувствую, как сжимаются мои яйца, сердце колотится в груди, а мурашки бегут вверх по позвоночнику. Разрываю поцелуй, закрываю глаза и наслаждаюсь горячей влажностью ее киски, сжимающей меня.
— Пьер, — шепчет она, и я открываю глаза. Она уже успела снять повязку с глаз и смотрит на меня обжигающим взглядом, которого я не видел уже долгое время. — Стоп, — говорит она и тянет меня вниз, чтобы поцеловать.
Без колебаний я выхожу из нее.
— Ты в порядке? Я сделал тебе больно? Стол был слишком твердым?
— Ничего подобного. Садись, — говорит она, поднимаясь.
Я сижу на стуле, и она забирается на меня сверху. Берет мой член в руку и направляет его в себя.
— Я хочу, чтобы мы были ближе. Хочу, чтобы мы видели друг друга, — шепчет она, затем наклоняется и целует меня.
И внезапно вместо горячего, чувственного секса это становится чем-то другим.
Холли не отводит от меня взгляда, медленно двигает бедрами по кругу, и я начинаю чувствовать все намного сильнее.
Чувственнее, жарче. Она занимается со мной любовью.
Ощущения изменились. Дикие, лихорадочные движения, что были несколько минут назад, стали чем-то... большим.
— Холли, — удается мне сказать, а затем я откидываю голову назад.
— Посмотри на меня. Смотри на меня.
— Я не знал, что это снова может быть таким. — Я хватаю ее за бедра и прижимаю к себе еще ближе.
Два переплетенных человека, изумительно потные, совершенно счастливые и гармоничные.
Я кончаю с такой силой, что едва остаюсь в сознании. Ее крики удовольствия следуют всего через несколько секунд после моих.