Merde!
Я смотрю на свои руки и вижу, что костяшки моих пальцев побелели из-за того, как сильно я вцепился в кухонный островок.
Повернув голову, я смотрю через плечо на дверь ванной. Требуются все мои силы, чтобы не ворваться туда, не схватить ее за волосы и не начать насаживать на свой твердый как камень член. Перед ее приходом я подрочил в душе, потому что не хотел ходить с постоянным стояком, но все впустую. В тот момент, как я увидел идеальный треугольник безупречно подстриженных волосков на ее киске, то почти обезумел.
Ее тело превосходно, а изгибы великолепны. Не могу дождаться того момента, когда проведу губами по мягкости ее бедер, раздвину ее ножки и погружу свой голодный язык в ее влажную, жаркую киску. Хочу, чтобы ее пальцы снова запутались в моих волосах, и она забылась, объезжая мое лицо, чтобы я смог отведать вкус ее возбуждения.
Возьми себя в руки, Пьер. Успокойся.
Мне нужно отвлечься, чтобы не слететь с катушек.
Выпрямившись, я цепляюсь за тоненькую ниточку контроля, которая у меня осталась. Но образы ее, ласкающей себя, и ее тихие стоны едва ли помогают моему контролю. И, честно говоря, я не хочу стирать эти образы из своей головы. Хочу запомнить их и сохранить на то время, когда ее не будет со мной.
Достаю из холодильника сальсу из помидоров, манго и огурца и куриные наггеты, которые приготовил заранее. Разрезаю курицу на маленькие кусочки, проверяю десерт и улыбаюсь. Это будет самый лучший десерт, который я когда-либо ел.
Иду обратно в ванную, но прежде чем открыть дверь, медленно считаю до десяти, чтобы убедиться, что держу себя в руках, и мое тело не будет пренебрегать моими планами на вечер.
Из-за того, что не постучал, я одарен самым шикарным зрелищем за последнее время.
Холли расслабилась в ванной: одна нога свисает за бортик, глаза закрыты, руки лежат по бокам ванны, и она улыбается. Она еще не услышала, что я вошел, поэтому в эти ценные минуты я наслаждаюсь ей.
Ее ноги отлично подтянуты, грудь соблазнительной формы и довольно большая. Но я мужчина и ни в коем случае не жалуюсь на размер женской груди или попки. Мне нравится, что у нее гибкие ноги, потому что я с нетерпением жду того момента, когда нагну ее над кухонным островком с ногой, закинутой на барный стул, и буду входить в нее сзади. И я буду наслаждаться стонами, которые, надеюсь, она будет издавать от удовольствия.
— Пьер, — говорит она, и я слышу всплеск воды от того, что она закидывает ногу обратно в ванную.
— Excusez-moi, я любовался великолепной женщиной, которая расположилась в моей ванне. Однако, ужин готов, поэтому, пожалуйста, присоединяйся ко мне, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы выйти.
— Пьер, — она зовет меня. Я останавливаюсь, но, черт возьми, у меня практически не осталось сил. Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, ибо знаю, что потеряю ту малую толику сдержанности над своим желанием.
— Oui.
— Что же мне надеть?
— Полотенце, — усмехаюсь я, потому что она понятия не имеет, что я приготовил для нее.
— Серьезно, что мне надеть? — она бросает мне вызов. Всегда пытается одержать верх.
— Я серьезно.
Я выхожу прежде, чем трахну ее в ванной.
Возвращаясь на кухню, я выкладываю еду на большое белое блюдо. Иду в гостиную, беру небольшую подушку и несу ее в столовую, потом возвращаюсь на кухню, чтобы захватить тарелку с едой.
— Пьер, я просто не могу ходить во влажном полотенце всю ночь.
Повернувшись, я вижу Холли в красном пушистом полотенце. Его цвет в сочетании с ее разгоряченной кожей выглядит безупречно. Она излучает счастье.
— Oui, ты права. Пожалуйста, проходи в столовую.
Она следует за мной, и я слышу, что она что-то бормочет, пока идет.
— Хочешь, чтобы я помогла тебе накрыть на стол?
— Oui. Подожди одну минутку.
Я ставлю тарелки, достаю из кармана шелковую повязку и подхожу к ней.