Мы переплетены: держимся за руки, губами касаемся пылающей кожи друг друга. Знаю, она почувствовала эту перемену. Я чувствовал это в ее теле и видел в ее опасном, жарком взгляде.
— Холли, — я начинаю говорить, но не знаю, что сказать.
— Все хорошо, я понимаю. — Она целует меня в щеку, пока ладонями я скольжу по ее потному телу.
Тишина окутывает нас. Никто ничего не произносит, потому что ничего и не нужно говорить.
Холли прижимается своим лбом к моему и снова целует меня.
Она ощущается прекрасно на мне. Она подходит моему телу, а я ее. Мы были созданы друг для друга. Минуты проходят, и тишина окутывает нас до тех пор, пока Холли не набирается смелости, чтобы заговорить.
— Мне нужно в душ, я липкая, — говорит она и усмехается.
Я сильнее прижимаю ее к себе и оставляю дорожку поцелуев от шеи к плечу.
— Ты нравишься мне липкой. Но я предпочитаю тебя влажной.
Чувствую, как она улыбается и наклоняет голову, предоставляя мне лучший доступ.
— А еще я голодна, поскольку мне не удалось поужинать, — говорит она в шутку.
— А я сполна насладился своим десертом.
Я кусаю ее за плечо, не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы она качнула бедрами, и мой член снова затвердел.
— Время душа, — она медленно встает и на подрагивающих ногах идет в сторону ванной.
Опять же, кто я такой, чтобы отказывать красивой женщине? И я следую за ней.
Глава 25
— Сегодняшнее фирменное блюдо — хрустящие королевские креветки с медом и чесночным соусом на подушке из рисовой лапши, — говорит Пьер, пока Эрик вносит дегустационную тарелку для нас всех.
— До этого вы никогда не готовили ничего подобного, — замечает Джастина, когда видит тарелку.
— Oui, ты права. Не готовил, — только и отвечает он.
— Откуда креветки, шеф? — спрашиваю я.
Пьер поворачивается ко мне и улыбается. Я могу наблюдать, как нескончаемые развратные и пошлые мысли проносятся у него в голове. Он, наверное, захочет, чтобы в следующий раз я называла его шефом, когда он будет готовить для меня.
— Из Квинсленда. Рано утром я ходил на рыбный рынок, и у них были самые вкусные и сочные креветки, которые я когда-либо видел. Я не мог не приготовить второе самое совершенное блюдо, которое когда-либо касалось моего рта.
Я чувствую, как мое лицо пылает.
— Это восхитительно, Пьер. Думаю, это одно из лучших блюд, которое вы когда-либо готовили, — говорит Мэдди, пока пытается достать еще одну креветку.
— Да, я знаю. — Пьер расправляет плечи, и все остальные воспринимают этот жест как высокомерие. Но я думаю, что это гордость.
Когда тарелка чуть ли не вылизана, возвращается Эрик с еще одной тарелкой, накрытой серебряной крышкой.
— Я недавно уже готовил это в ресторане, но только сейчас обнаружил, насколько это феноменально. Безусловно, это самое насыщенное и самое вкусное блюдо, которое побывало у меня во рту за долгое время.
Он поднимает серебряную крышку, и я знаю, что он говорит не о лимонном пироге, который так невинно лежит на белой тарелке и дразнит меня.
Теперь не только мое лицо ощущается так, будто оно побывало на химическом пилинге, но и уши горят. Моя киска сжимается в приятном ожидании Пьера и его языка.