История Советского Союза. 1917-1991: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не все были согласны. Рабочая оппозиция усиленно сопротивлялась этой идее, и во время великого кризиса в феврале — марте 1921 года Ленин перешел на их точку зрения (но только по этому вопросу). Не говоря уже об огромном негодовании, которое трудовые армии вызывали у солдат, желавших вернуться домой, их фактические трудовые достижения не впечатляли. В 1921 году они были отменены.

К 1921 году коммунисты остались единственной значительной политической силой в Советской России. Они были также и исключительно важной социальной силой. Большинство других классов в российском обществе были уничтожены или страшно ослаблены во время революции и гражданской войны — даже рабочий класс, от чьего имени правили коммунисты. В отсутствие правящего класса профессиональные чиновники коммунистической партии и Советского государства максимально приблизились к выполнению этой функции. Конечно, социальным классом в полном смысле этого слова их еще нельзя было считать: их сила и их органы были еще в зачаточном состоянии, так же как и их обычаи и культура, и они, безусловно, еще не изобрели способа сохранения своей власти и привилегий. Во многих смыслах историю Советской. России можно считать историей их попыток вырастить эту зачаточную власть и привилегии в свое постоянное, надежное и общепризнанное достояние, каковое желает иметь любой правящий класс.

Всякий, кто был знаком с большевиками в феврале или даже октябре, мог бы не узнать их в 1921 г. — так сильно они изменились во многих отношениях. В феврале это была небольшая партия подпольщиков и ссыльных, без четкой организации (вопреки ленинским принципам) и к тому же раздираемая противоречиями. Однако ее идеи были понятны и близки массам, она была жизнеспособна и начала налаживать реальные связи с народными массами, прежде всего с рабочими и солдатами. К октябрьским дням партия большевиков почти не изменилась, но численность ее выросла почти в десять раз, и так же возросло влияние на рабочие и солдатские массы — ни одна другая партия в те дни не могла похвастать такими же достижениями. Но к 1921 г. она, изменилась, можно сказать, неузнаваемо. Теперь она стала массовой — многие вступали в нее ради карьеры. Партия была жестко организована, s непреклонна и нетерпима к взглядам, отличным от ее собственных. Уже тогда начался отрыв от народных масс, взиравших на нее со страхом и недоверием. В 1921 г. X съезд партии освятил это преображение.

Так что же произошло? Основной причиной изменения стал опыт реальной власти и гражданская война; и то, и другое — прямой результат ленинских решений, принятых в октябре с целью захвата власти.

Наиболее заметной переменой стал рост численности партии. После массового вступления новых членов в 1917 г. к 1921 г. она выросла еще в три или четыре раза. Теперь она насчитывала около семисот пятидесяти тысяч человек. Процесс этот отнюдь не был равномерным. Так, сразу после октября наблюдался значительный прирост численности партии, но вскоре последовал массовый выход из нее — возможно, за счет рабочих, разочаровавшихся во власти большевиков. Рост численности партии наблюдался и во время гражданской войны — тогда в нее вступали солдаты Красной Армии. Периодические “чистки” изгоняли из партии людей сомневающихся, продажных и просто карьеристов.

Приливы и отливы численности партии в известной степени отражают то беспокойство, которое лидеры испытывали по поводу ее рядовых членов. Кадровая политика определялась двумя противоречивыми соображениями. Коммунисты были, несомненно, правящей партией, но при этом называющей себя массовой. Однако в правящей партии неизбежно появление слоя лиц, которые вне зависимости от их социального происхождения представляют собой типичный средний класс. Партия, утрачивающая базу в лице рабочего класса и сталкивающаяся с растущей враждебностью крестьянства, подвергается постоянной опасности превратиться в основном в партию служащих. Между 1917-м и 1921 гг. численность рабочих в партии упала с 60% до 40%. Более того, создается впечатление, что многие из тех, кто называл себя рабочим, на деле являлись теперь администраторами, комиссарами, командирами Красной Армии и т.д. И действительно, партийная статистика показывает, что в октябре 1919 г. только 11% членов партии работали на заводах, однако многие из них занимали административные посты.

Другим естественным результатом роста численности партии стало уменьшение пропорции большевиков дооктябрьского призыва. Летом 1919 г. выяснилось, что только пятая часть членов партии вступила в нее до революции. Пропорция эта будет уменьшаться и в дальнейшем. Большинство коммунистов того времени сформировалось в боях гражданской войны; они почти не имели опыта революционной борьбы на заводах, не говоря уж о тюрьмах, ссылках и жарких теоретических спорах подполья. Типичным коммунистом отныне был не плохо одетый интеллектуал, но комиссар в кожаной куртке с маузером на боку. Среди партийных работников теперь преобладали выходцы из Красной Армии — необразованные, теоретически неграмотные, часто грубые, но хорошие организаторы. Большинство этих людей, в прошлом рабочих или крестьян, были рады вырваться из своей среды. Нельзя сказать, что партия в это время приобрела совсем уж военный вид, но большинство партийных функционеров действительно решало все проблемы волевыми методами, силой и принуждением. Опыт военного времени и привел Ленина к выводу, что сущностью политики является принцип: кто — кого.

Гражданская война и опыт реальной власти заметно повлияли и на организационную структуру партии. Если для секретариата в лице Свердлова и Стасовой в 1917 г. было вполне возможным вести всю переписку ЦК и более или менее точно помнить списки членов партии, то по мере сращивания ее с государством такая практика становилась все менее допустимой. Однако для того, чтобы структура партии приобрела законченные формы, понадобилось немало времени. Даже спустя год с небольшим после Октябрьского переворота импровизация часто была вполне обычным делом.

В недавнем исследовании Роберта Сервиса убедительно доказывается, что окончательно сформировавшаяся структура партии начала оказывать сильнейшее давление на низовые партийные организации. В чрезвычайных обстоятельствах гражданской войны первичные партийные организации, отправив своих лучших представителей на фронт, умели выдвигать из своих рядов способных руководителей. Присылаемые Москвой эмиссары и инструкторы Центрального комитета находили на местах благосклонный прием; и только. Испытывая постоянную нехватку помощников и соратников, партийные секретари на местах единолично принимали важные решения. Партийные собрания превращались в пустую формальность, а резолюции принимались, по чьему-то меткому выражению, “кавалерийским наскоком”. Исчезла практика выборов партийных работников и серьезного обсуждения и кандидатов, и политических альтернатив. Общепринятой стала практика назначений партийных функционеров сверху. В чрезвычайных обстоятельствах или для принятия действительно важных решений обычным стал приезд посланных центром комиссаров.

Разумеется, это было типично для ленинского стиля руководства — и Троцкого тоже, если говорить именно о тех аспектах управления, о которых речь шла выше. Оба имели обыкновение рубить гордиевы узлы, рассылая директивные телеграммы. Так решались все проблемы на местах. Теперь инстинктивная авторитарность Ленина и Троцкого была узаконена.

Это значит, что складывался слой профессиональных партийных работников, прежде всего в среднем и высшем звене партии. В условиях, когда партия железной рукой держала и советы, и Красную Армию, их основной задачей было простое управление. Усложнение структуры произошло в 1919 г. в самой партийной верхушке. Причиной тому послужили гражданская война и смерть Свердлова в марте этого года. Центральный комитет обычно имел в своем составе девятнадцать полноправных членов и восемь кандидатов. При такой численности было трудно быстро принимать решения, и потому на УШ съезде в марте 1919 г. было решено образовать Политическое бюро (Политбюро) из пяти членов ЦК. Первоначально ими стали Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев и Крестинский. Параллельно было образовано Оргбюро, в чью задачу входила организационная и кадровая работа Центрального Комитета. Вскоре Оргбюро превратилось в идеально упорядоченное собрание досье и учетных карточек всех партийцев. Сначала только два члена Политбюро входили и в Оргбюро — Крестинский н Сталин. Преобразованию подвергся и Секретариат: он должен был вести переписку и заниматься “текущими вопросами организационного и исполнительного характера”. Оргбюро было наделено “высшими полномочиями в организационной работе”. На деле эти два органа дублировали друг друга. Сталин не входил в состав Секретариата до 1922 г., когда это случилось, он стал не просто генеральным секретарем, но оказался единственным человеком, заседающим во всех трех директивных органах партии.

Новые органы, особенно Политбюро, сразу же фактически присвоили многие из властных функций Центрального Комитета. Теоретически ЦК должен был собираться раз в две недели, но в оставшиеся месяцы 1919 г. это случалось по меньшей мере в два раза реже. Между тем с апреля по ноябрь Политбюро собиралось 29 раз, Оргбюро — 110. Девятнадцать раз оба органа заседали совместно.

Продолжали оформляться и отношения партии с народом. В декабре 1919 г. в низовые партийные организации была спущена директива, предписывающая создавать партийные ячейки в любой организации, учреждении или на предприятии, где работают не меньше трех коммунистов. Задачей этих ячеек было усиление влияния партии во всех направлениях, проведение политики партии среди беспартийных и осуществление партийного контроля за работой всех предприятий и учреждений. Следовало убедиться, что для осуществления этих властных полномочий отобраны подходящие люди. Поэтому IX съезд рекомендовал партийным организациям всех уровней составить списки лиц, пригодных для определенных видов работы с последующим их использованием по назначению. Согласованные и дополненные в Секретариате, эти списки стали зерном, из которого впоследствии выросла система номенклатуры, охватившая не только партию, но и вообще все стороны жизни.

Но далеко не вся партия одобряла эти изменения. Многие влиятельные коммунисты, не входившие, однако, в высшие ее звенья, были обеспокоены происходящим. Они видели, что все эти новшества противоречат идеалам, ради которых большевики захватили власть. В 1919–20 гг. в партии образовались две самостоятельные группы — “Демократические централисты” и “Рабочая оппозиция”. Первые призывали к восстановлению “демократических” элементов, заложенных в ленинской теории партийной организации. Речь шла о восстановлении свободы выборов и дискуссий по всем важным вопросам. “Рабочая оппозиция” была обеспокоена “растущей пропастью” между партией и рабочими, от чьего имени она якобы выступала, взывая к “самодеятельности масс”, которую в 1917 году декларировал Ленин. Отличительной особенностью “Рабочей оппозиции” была мысль о том, что промышленностью должны руководить не столько специалисты и управляющие, собранные правительством в ВСНХ, сколько профсоюзы. Самый пламенный и обаятельный член этой группы, Александра Коллонтай утверждала, что на место “самодеятельности” пришла “бюрократия” — порождение системы партийного руководства. Коллонтай тоже призывала вернуться к подлинным выборам и свободным дискуссиям среди рядовых членов партии. Может создаться впечатление, что “Рабочая оппозиция” пользовалась значительной поддержкой промышленного пролетариата, но эта проблема требует дополнительного исследования.

Едва успели закончиться дискуссии по этим вопросам, партия столкнулась с кризисом, может быть, более опасным, чем гражданская война, — крестьянские волнения в Тамбовской губернии (о них говорилось выше). И в то же время сначала в Москве, а затем и в Петрограде во второй половине февраля 1921 г. начались забастовки и демонстрации промышленных рабочих. Поводом стало уменьшение нормы выдачи хлеба, но очень скоро требования рабочих приобрели политический характер. Это явилось следствием трех лет голода и репрессий. Рабочие требовали свободы торговли, прекращения продразверстки и упразднения привилегий и дополнительных пайков специалистам и партийным работникам, свободы слова, печати и собраний, восстановления свободных выборов в заводские комитеты, профсоюзы и советы, амнистии политзаключенным из партий социалистической ориентации. Раздавались даже отдельные призывы к созыву Учредительного собрания. Требования были выдвинуты не без влияния эсеров и меньшевиков, которые, несмотря на свое полулегальное положение, вновь стали популярны в рабочей среде.

Зиновьев, партийный вождь Петрограда, закрыл те заводы, где волнения были наиболее сильны (узаконив тем самым локауты), и объявил военное положение. В город были введены части особого назначения и курсанты, которые заняли ключевые позиции. Наиболее видные эсеры, меньшевики и некоторые рабочие были арестованы. В то время, когда войска вошли в город, а из мостовых уже выворачивали булыжники, Зиновьев распространил слух о планах отмены продразверстки.

Меры эти до известной степени успокоили город, но волнения успели перекинуться в расположенную по соседству с Петроградом военно-морскую базу Кронштадт, штаб-квартиру Балтийского флота. У моряков Кронштадта были старые революционные традиции, еще с 1905 г., когда они создали первый совет. Балтийцы сыграли решающую роль и в Октябрьском перевороте. Симпатии кронштадтских моряков были в основном на стороне анархистов, которым принадлежит оригинальная концепция совета как свободной и самоуправляемой революционной общины. Конечно, эти идеалы были бесцеремонно отброшены большевиками, и даже теперь, когда больше года прошло после фактического окончания гражданской войны, по-прежнему не было ни малейших признаков улучшения жизни.

Первого марта делегация моряков отправилась на встречу с рабочими Петрограда и по возвращении доложила о ее результатах грандиозному митингу матросов. Несмотря на присутствие Михаила Калинина (президента Российской Советской Республики), митинг единогласно принял резолюцию, полностью повторявшую требования петроградских рабочих (Учредительное собрание, однако, не упоминалось). Некоторые пункты резолюции были проникнуты спокойным достоинством: “Ввиду того, что теперешние советы не выражают волю рабочих и крестьян, незамедлительно провести новые выборы с тайным голосованием и избирательной кампанией с полной свободой агитации среди рабочих и крестьян”.

Советское правительство незамедлительно отреагировало на эти события, объявив кронштадтское движение “контрреволюционным заговором”. Руководителем его был объявлен бывший генерал царской армии Козловский, которого Троцкий назначил командующим кронштадтской артиллерией. Коммунисты назначили своего командующего — Тухачевского. Он должен был возглавить части особого назначения и атаковать крепость по льду Финского залива. Снова и в гораздо большем, чем ранее, количестве были использованы части особого назначения и курсанты. 17 марта начался последний штурм Кронштадта, завершившийся взятием города. Обе стороны понесли колоссальные потери. У восставших эти потери были неизмеримо большими вследствие массовых репрессий. ЧК расстреляла сотни причастных к восстанию людей. X съезд партии, чьи заседания были омрачены этими событиями, принял решения, утвердившие жесткую централизацию партии, начавшуюся в 1917 г. Ленин, подчеркнув, что кронштадтский мятеж нашел отклик во многих промышленных городах, заявил, что эта “мелкобуржуазная контрреволюция” “несомненно, опаснее Деникина, Юденича и Колчака, вместе взятых”. Он отметил также, что связь партии с рабочим классом была недостаточной, и настаивал на всеобщей солидарности и воссоединении всех сил. Ленин предложил на рассмотрение съезда две резолюции: одна осуждала “Рабочую оппозицию”; как “анархо-синдикалистский уклон”, другая, называвшаяся. “О единстве партии”, целиком была посвящена проблеме внутрипартийных фракций. Резолюция съезда постановила, что в будущем все предложения, критика и теоретические вопросы должны выноситься на общепартийный суд, а не обсуждаться внутри замкнутых групп: “Съезд предписывает незамедлительно распустить все, без изъятия, образовавшиеся на той или иной платформе группы и поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии”. На съезде царило настроение осажденной крепости, и потому даже члены “Рабочей оппозиции” вошли в большинство, проголосовавшее за обе резолюции. Карл Радек, делегат X съезда, прокомментировал эти события словами, которые звучат теперь как зловещее предсказание: “Когда началось голосование за эту резолюцию, я понимал, что ее можно обратить против нас. Тем не менее я поддержал ее… Пусть Центральный Комитет в минуту опасности примет самые жесткие меры против лучших членов партии, если считает это необходимым… Это не так опасно, как наши колебания, и это очевидно”.

На самом деле фракции и разные программы действий появлялись, вопреки решениям съезда, на протяжении еще нескольких лет. Тем не менее именно X съезд окончательно оформил подмену рабочего класса партией, и именно он дал в руки партийных вождей средства подавления всякого инакомыслия.

СОЗДАНИЕ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

В 1917 г. большевики захватили самую большую в мире страну, которая в политическом отношении была многонациональной империей[1]. Этногенез этой невообразимой сумятицы народов уходит в глубину веков. Многие народы вошли в состав Российской империи еще в глубоком средневековье.

Начало этому процессу положило татарское иго. Как было сказано в 1-й главе, восточные орды сыграли важную роль в становлении российского национального самосознания. Но вместе с тем завоеватели способствовали разделению древнерусского этноса. Россияне, оставшиеся к северо-западу от земель, покоренных татарами, в дальнейшем развивались самостоятельно. Появились оригинальные язык и культура (белорусские); в конце концов белорусский язык стал официальным языком литовского государства[2], поглощенного впоследствии Польшей. По этой причине белорусский язык стал по преимуществу крестьянским, вобрав в себя сельскохозяйственную терминологию польского происхождения. На юге и юго-западе территории Древней Руси сложился украинский этнос (“живущие на окраине”). Сначала украинцы оказались под властью татар, позднее — Польши[3]. Подобно белорусам, часть украинцев перешла в католицизм, и некоторые из украинских православных христиан признали формально главенство Папы римского над своей церковью (так называемые “униаты”). Украинский этнос вобрал в себя казаков (“свободных людей”), бежавших от налогов, рекрутчины и крепостничества Московской Руси. Они образовали на ничейной земле между Россией, Польшей и Турцией своеобразную общину воинов, самоотверженно отстаивавших свою независимость. Казацкие традиции стали частью национального достояния украинского народа, и это невзирая на то, что к XIX веку казаки были поглощены российской армией и преданно несли службу по охране границ империи.

После разделов Польши в конце XVIII века белорусы и большая часть украинцев[4] были снова присоединены к России. К тому времени их традиции и культура уже сильно отличались от великорусской. Народы Украины и Белоруссии были по преимуществу крестьянскими, но правящая элита, в данном случае сельская, была русского, польского и даже еврейского происхождения.

Завоевательная политика России привела под ее власть народы, не имевшие с русскими вообще ничего общего. Уже в XVI веке русские предприняли контрнаступление, в результате которого были захвачены татарские земли, а равно и земли других мусульманских или языческих народов в бассейне Волги. Процесс этот занял гораздо больше времени, чем татаро-монгольское завоевание самой России. В XVII веке было покорено последнее независимое татарское ханство и Крыму, и русские приступили к завоеванию кавказских горцев — эти войны шли почти сто лет. Кавказцы оказались доблестными воинами и под руководством своего вождя Шамиля объявили джихад (“священную войну”) против завоевателей.

Середина и конец XIX в. стали временем проникновения русских в оазисы Средней Азии. К тому времени русская армия уже завоевала пустыни и степи, населенные тюрками-мусульманами. Целью этого наступления было частью обеспечение безопасности существующих границ, частью — нужда в хлопке, частью — жажда военной славы. После того, как российская армия оставила оазисы Средней Азии, казахи, обитатели туркестанских степей, начали постепенно вытесняться оттуда переселенцами из Украины и России[5], в то время как русские рабочие, большинство из которых было железнодорожниками, расселялись по оазисам, прокладывали железные дороги и открывали таким образом путь войскам и торговцам хлопком. Среди местного населения нарастало сопротивление. Оно достигло кульминации в крупном антиевропейском восстании в 1916 г.: обе стороны понесли огромные потери, множество среднеазиатских мусульман бежало через китайскую границу.

В горах Кавказа обитали два древнейших в мире христианских народа — армяне и грузины. Они были со всех сторон окружены мусульманами и непосредственно граничили с Турцией. Оба народа попали под власть России в самом начале девятнадцатого века. Они относились к русским как к неотесанным выскочкам, но сюзеренитет России признавали, поскольку та являлась мощной христианской державой, защищавшей их от натиска ислама. Во всех других отношениях грузины и армяне сильно разнились между собой. Грузины были земледельческим народом, состоявшим в социальном плане из аристократии и крестьян, но с заметной и. яркой прослойкой интеллигенции: грузины заслужили репутацию народа гордого, любящего свою родину, щедрого и гостеприимного. Космополиты армяне, напротив, были по преимуществу городскими жителями, ловкими банкирами и торговцами, действовавшими подчас за пределами своей страны — их можно было встретить не только на Кавказе, но и на всем Ближнем Востоке.

В начале восемнадцатого века Петр Великий завоевал прибалтийские регионы, еще в средние века попавшие под власть тевтонских рыцарей и немцев. Немецкие помещики и бюргеры лютеранского вероисповедания властвовали над большим земледельческим населением, состоявшим из эстонцев, латышей и литовцев. Эстонцы говорили на языке, родственном финскому, в то время как языки двух других народов не имели ничего общего с языками других народов Европы[6]. В девятнадцатом веке в этих странах появилась собственная интеллигенция, часто группировавшаяся вокруг церкви. В самом начале двадцатого века, по мере индустриализации этих относительно развитых регионов, начал расти и местный рабочий класс. Пробуждение национального самосознания на деле привело к особой жестокости столкновении во время революции 1905 г.

В конце восемнадцатого века в результате аннексии Польши подданными России стали несколько миллионов евреев. Они говорили на языке идиш и исповедовали собственную религию. Под общим покровительством короны их общины (кагалы) были самоуправляемыми. Большинство из них было торговцами, ремесленниками, содержателями постоялых дворов и трактиров и т.д. Императорское правительство решило ограничить места их проживания той территорией, которую они уже занимали, — впоследствии она стала известна как черта оседлости. Свободно выбирать место жительства могли лишь представители некоторых профессий и евреи с высшим образованием. Дискриминация со стороны властей усугублялась предубеждением по отношению к евреям со стороны прочего населения, что выливалось иногда в жестокие погромы, особенно с начала 1880-х гг. Евреи стали искать выход из того положения, в котором они оказались, — часть их создала свою собственную социалистическую партию (Бунд), другие призывали основать национальное государство на земле предков в Палестине (Сионисты).

[1] Английское nation обозначает и государство, и его население как целое; здесь и далее этот термин в зависимости от его значения будет переводиться, в соответствии с принятой в русской исторической литературе практикой, как “этнос”, “государство” или “народ”.

[2] Автор несколько упрощает историческую картину; государственным языком Великого Княжества Литовского был древнерусский язык, а не белорусский, сформировавшийся уже после Унии. — Прим. пер.

[3] Это утверждение автора верно по существу, но нуждается в некоторых фактических уточнениях: правящая элита Речи Посполитой состояла не только из поляков, но также из Гедиминовичей и Рюриковичей, т.е литовцев и русских. Проблема нуждается в дополнительном исследовании, но несомненно что это государство не было — по меньшей мере — моноэтническим. — Прим. пер.

[4] По договору 1654 г. (Переяславская Рада) Левобережная Украина и большая часть Правобережной присоединились к России. — Прим. ред.

[5] Это утверждение также нуждается в некоторых уточнениях. Обычно казахи кочевали с зимних стоянок в предгорьях на высокогорные пастбища алатау в летнее время. Вторжение русских и украинцев на родовые земли казахских жусов приняло массовый характер только в советское время. — Прим. пер.

[6] Литовский и латышский языки принадлежат к балтийской группе языков индоевропейской семьи, т.е. родственны всем языкам Европы, кроме фино-угорских (финского и венгерского). — Прим. пер.