— Брюнетов у нас тут нет тебя подсаживать…
Анна повернула смуглое скуластое лицо к подрядчику.
Высокая, сухая, она посмотрела на него сверху вниз испуганными светящимися глазами и молча пошла к трубе.
Подрядчик, семеня вслед, поспешно закричал:
— За увечье и смертоубийство не плачу, при всем народе говорю! — И, обратившись к рабочим, проникновенно, с мольбой в голосе, попросил — Ребята, скажите ей, я же хладнокровный, я же ей даже на рогожку копейки не дам.
Анна подошла к трубе, взялась за скобы, полезла. Она подымалась, закрыв глаза.
Рабочие молча столпились. Жужелица недоумевающе, тревожно глядел вверх, упираясь ладонями с толстыми растопыренными пальцами в землю.
И вдруг он разом вскочил.
Растолкав рабочих, схватив конец каната, полез вверх, торопясь, срываясь ногами. Он кричал:
— Не бойся, бабонька. Я тута!
Анна, протянув руку, не нащупала скобы. Пошарив в воздухе, она поняла, что- добралась до вершины.
Всползая на площадку, она села, стараясь не глядеть вниз.
Вслед ей поднялись Степан и за ним Жужелица, шумно дышавший и потный.
— Господи, — сказала Анна, — высота-то какая!
— А ты думала! — воскликнул Жужелица. — Я сам давеча чуть не… — и, произнеся грубое слово, смутился.
Одиночество на такой вышине вызывает чувство ласковой нежности к другому человеку.
Анна медленно, тяжело переводя дыхание, боясь поднять руку, озиралась.
Далеко, словно черное кишащее облачко, летела птичья стая.
Стая приближалась.
Воздух наполнялся свистящим шорохом и скрипением крыльев.
Плотная, тяжелая и теплая воронья стая неслась на трубу, заслоняя свет, обдавая нагретым птичьим запахом.
Анна, закричав, закрыла лицо руками.
Жужелица вскочил и стал махать шапкой. Несколько тяжелых птиц ударились об него. Стая, треща крыльями, шарахнулась в сторону.
Жужелица произнес, отдуваясь:
— Не я — спихнули б. — И потом добавил хвастливо: — Если б им ума прибавить, они нас здесь склевать свободно могли. Как волки в лесу, растерзали б.
Жужелица стал напарником Чибиревых и поселился с ними в бараке.
Напившись, Жужелица не показывался людям, а отсыпался где-нибудь на улице.
Придя на следующий день, он говорил искательно и кротко Анне:
— Брательник у меня старший дворник, сектант, непьющий, у него гостил.
Анна хмуро и безразлично отвечала: