Это пламя можно было сравнить с чинным, приятным гостем, кушающим медленно, спокойно, сытно, но в меру.
Вот какие печи умела класть Анна.
Степану была противна работа деревенского рукодела. Был он в ту пору щуплым, вертлявым пареньком с пегим от веснушек лицом, напористым и задорным.
Пользуясь именем отца, первого верхолаза и трубоклада, Степан, сыскав подрядчика, договорился сложить трубу на пивном заводе.
Мать дала свое согласие идти напарником Степана.
Но где это видано, чтоб женщина-мать работала каменщиком, да еще на такой грозной и тяжелой работе, как кладка заводских труб!
Придя на завод, Чибиревы увидели суетящихся в панике по двору рабочих.
А на трубе возле самой вершины, вцепившись в скобы, висел человек, и еле слышно доносился оттуда его стонущий вой.
Подрядчик, не желая себе сраму за то, что на него будет работать верхолазом баба, позвал печника Жужелицу.
У Жужелицы были покатые плечи, свисающие ниже колен руки и слава отчаянного человека.
Для потехи Жужелица, присев на корточки, брал в руки кирпич и разбивал его с размаху о свою косматую голову.
Потом он вставал во весь рост и, глядя на людей своими впалыми темными веселыми глазами, с удовольствием выслушивал похвальбу и давал щупать неверящим людям голову. Некоторые думали, что он прячет в волосах железку.
Разувшись, поплевав на ладони, Жужелица, рисуясь, ухватился за скобу и, разом подтягивая тело, смешно выставляя зад, показывая этим свою отчаянность, полез вверх.
Подрядчику это очень понравилось, и он сказал:
— Бесстрашный зверь, ему все нипочем, одним словом, пьяница.
Но чем дальше лез Жужелица, тем медленней и осторожней становились его движения.
Наконец он остановился и осторожно посмотрел вниз. Это его и погубило.
Сосущая сверкающая пустота вмиг уничтожила всю бодрость.
Слабея от ужаса, он судорожно вцепился в скобу, приник, оцепенел.
Потом он стал подвывать осторожно, тоскливо.
Старик-каменщик, сжалившись, карабкался с концом каната.
Добравшись до Жужелицы, старик обвязал его туловище веревкой.
Но Жужелица не мог разжать окостенелые пальцы.
Отодрать его руки старику было не под силу.
Тогда старик вскарабкался по плечам Жужелицы выше и, ухватившись за скобы, стал пинать ногами серые, обескровленные пальцы Жужелицы.
Жужелица закричал, пальцы разжались, и он повис на канате.
Жужелицу спустили вниз.
Он сидел на земле, вытаращив налитые глаза, зажав подмышками ладони.
И… блаженно улыбался.
Подрядчик, ухмыляясь, подошел к Анне, чуть отодвинул тростью со лба котелок, сказал: