— Сколько времени вы здесь находитесь?
— Три дня. Датчане прислали людей из Лидкольна наблюдать за нами, но не вмешиваются.
— Они не вмешиваются, — повторил я, — потому что хотят, чтобы вы находились здесь.
В ответ он нахмурился.
— С чего бы им этого хотеть?
Я повысил голос. Большинство воинов Меревала стояли поблизости, и я хотел, чтобы они услышали мои слова.
— Датчане хотят, чтобы вы находились здесь, потому что им нужно, чтобы Этельред завяз в Восточной Англии, когда они атакуют Мерсию.
— Ты ошибаешься! — триумфально тявкнул Цеолберт.
— Разве? — мягко спросил я.
— Господь предоставил датчан нам, — заявил Цеолберт.
— Они не нападут на Мерсию, — объяснил Меревал уверенность священника, — потому что сын Кнута у нас в заложниках.
— Правда? — спросил я.
— Ну, не у меня, конечно.
— Так у кого же?
Цеолберт явно не желал ничего мне рассказывать, но Меревал мне доверял. А кроме того, то, что он мне сказал, уже было известно его людям.
— Лорд Этельред, — объяснил он, — заключил перемирие с Хэстеном. Ты помнишь Хэстена?
— Конечно, я помню Хэстена, — ответил я. Мы с Меревалом познакомились неподалеку от крепости Хэстена, там-то мы и стали друзьями.
— Хэстен обратился в христианство! — встрял в разговор отец Цеолберт.
— Хэстен лишь хочет, — сказал Меравал, — чтобы его оставили в покое в Честере, и лорд Этельред пообещал оставить его там, если он покрестится и сослужит нам службу.
— Господь располагает! — каркнул Цеолберт.
— И эта служба заключалась в том, что он захватит жену Кнута и двоих его детей? — спросил я.
— Да, — просто и с гордостью подтвердил Меревал. — Теперь понимаешь? Кнут не сдвинется с места. Он думает, что его семья у лорда Этельреда.
— Господь всемогущий доставил врагов наших прямо нам в руки, — выкрикнул Цеолберт, — а мы находимся под его благословенной защитой. Хвала Господу!
— Вы просто идиоты, все вы! — заявил я. — Я наведывался в дом Кнута как раз после того, как захватили его жену, и знаете, кто был там с ним? Хэстен! И что он носил на шее? Вот это!
Я приподнял мой молот Тора.
— Хэстен христианин не больше меня и он присягнул Кнуту Ранульфсону, а Кнут разослал приказы своим танам и воинам собраться в Честере. С кораблями!
— Он лжет, — вскричал Цеолберт.
— Если я тебе лгу, — заявил я священнику, но достаточно громко, чтобы услышали воины Меревала, — тогда моя жизнь в твоих руках. Если я лгу, то я склоню перед тобой голову, и можешь ее снести.
Это заставило его замолчать. Он просто уставился на меня. Меревал мне поверил, как и его воины. Я потянул Осферта за рукав, чтобы он встал рядом.
— Этот человек — христианин, сын короля Альфреда. Он подтвердит, что я говорю правду.