Тот, что задал вопрос, взглянул мне в глаза, и я прочитал удивление на его лице.
— Ты Утред?
— Он — лорд Утред, — неодобрительно заметил Осферт.
— Вы пойдете с нами, — отрезал он и развернул лошадь.
Я кивнул Осферту в знак того, что мы подчинимся.
— Мы должны забрать у вас мечи, — заявил второй человек.
— Попробуй, — весело отозвался я.
Они решили не пробовать, а вместо этого повели нас через заливной луг и канавы, и в конце концов к пропитавшейся влагой дороге, что вела на северо-восток. Вдалеке я увидел лошадей.
— Сколько у вас людей? — спросил я. Ни один не ответил. — И кто вами командует?
— Тот, кто решит, должен ли убийца священника умереть или остаться в живых, — ответил тот, кто, очевидно, был главным.
Но колесо судьбы все еще поднимало меня наверх, потому что тот, кто принимал решения, оказался Меревалом, и я заметил выражение облегчения на его лице, когда он меня узнал.
Мы были знакомы многие годы. Он был одним из воинов Этельреда, и притом хорошим. Когда-то мы вместе были неподалеку от Честера, и Меревал всегда прислушивался к моим советам и помогал мне, насколько ему дозволял Этельред.
Он никогда не был близок к Этельреду. Меревалу давали самые неприятные задания, такие как отправиться на границу саксов и датчан, пока остальные грелись в комфорте с одобрения Этельреда.
А теперь Меревалу поручили повести три сотни человек вглубь Нортумбрии.
— Мы ищем святого Освальда, — объяснил он.
— То, что от него осталось.
— Считается, что он похоронен здесь, — сказал он, махнув в сторону поля, которое перекапывали его люди, так что вся трава была как оспинами покрыта ямами, холмиками земли и рядами костей. Несколько гнилых столбов указывали, что когда-то здесь был монастырь.
— Датчане сожгли его много лет назад, — объяснил Меревал.
— И выкопали святого Освальда, — заметил я, — и, возможно, обратили его кости в прах и развеяли по ветру.
Мервал был добрым другом, но на этом тусклом поле под названием Бирддан Игг меня ожидали и враги. Три священника под предводительством Цеолберта, которого я сразу узнал по беззубым деснам, и при моем появлении он разразился новой тирадой. Меня нужно прикончить. Я язычник, убивший благочестивого аббата Уитреда.
Я проклят Богом и людьми. Вокруг собрались люди, чтобы послушать, как он выплевывал свою ненависть.
— Приказываю тебе, — обратился Цеолберт к Меревалу, но указав на меня, — во имя Отца, и Сына, и Святого духа умертвить этого порочного человека.
Но хотя эти мерсийцы и были христианами, они нервничали. Их послали на дурацкое задание вглубь земель врага, и они знали, что датчане из высокого форта в Линдкольне, патрулирующие местность, наблюдают за ними.
Чем дольше они оставались в Бирддан Игге, тем больше беспокоились, каждый миг ожидая нападения со стороны более многочисленного и могущественного врага. Они хотели вернуться назад к армии Этельреда, но священники настаивали на том, что сначала нужно найти кости святого Освальда.
Цеолберт со своими священниками повторяли, что я объявлен вне закона и меня нужно убить, но те воины знали, что я военачальник, выигрывавший у датчан битву за битвой, и в тот момент они боялись датчан больше, чем гнева своего пригвожденного бога. Цеолберт продолжал свою напыщенную болтовню, но никто не сдвинулся с места, чтобы меня убить.
— Ты закончил? — спросил я Цеолберта, когда он остановился перевести дыхание.
— Ты объявлен… — снова начал он.
— Сколько зубов у тебя осталось? — прервал я его. Он не ответил, а лишь вытаращился на меня. — Так держи рот на замке, если не хочешь, чтобы я выбил остаток твоих гнилых зубов из пасти, — я снова повернулся к Меревалу. — Датчане просто позволили тебе копать?
Он кивнул.
— Они знают, что мы здесь.