— Да благословит Господь твое путешествие на север, Вульф Ранульфсон.
— Может, мы и не пойдем на север, — заявил я, когда священник встал. — Я слышал, на юге готовится какая-то заварушка.
— Молюсь, что нет, — его голос звучал недоверчиво, — заварушка?
— В Лундене поговаривали, что лорд Этельред хочет заграбастать Восточную Англию.
Отец Бирнйольф перекрестился.
— Молюсь, чтобы этого не случилось.
— На заварушках всегда можно заработать, — возразил я, — так что я молюсь о войне.
Он не ответил, но поспешил прочь. Я повернулся к нему спиной.
— Что он делает? — спросил я Финана.
— Разговаривает с теми двумя. Смотрит на нас.
Я отрезал ломоть сыра.
— Почему Элфрик платит священнику в Гримесби?
— Потому что он добрый христианин? — мягко предположил Финан.
— Элфрик — слизняк, предатель и просто кусок дерьма, — сказал я.
Финан взглянул в сторону священника, а потом вновь на меня.
— Отец Бирнйольф берет серебро у твоего дяди.
— А взамен, — заметил я, — он рассказывает Элфрику о том, кто проезжает через Гримесби. Кто приезжает и уезжает.
— И кто задает вопросы о Беббанбурге.
— И именно это я только что сделал.
Финан кивнул.
— Именно это. И заплатил ублюдку слишком много, и задал слишком много вопросов о защитных сооружениях. С таким же успехом ты мог бы назвать ему свое настоящее имя.
Я нахмурился, но Финан был прав. Я слишком жаждал заполучить информацию, и у отца Бирнйольфа это должно было вызвать подозрения.
— И как же он передает новости Элфрику? — спросил я.
— Рыбаки?
— И этот ветер, — предположил я, взглянув на ставни, что раскачивались, хлопая по щеколдам. — Наверно, пара дней пути под парусом? Или полтора дня на корабле вроде Полуночника.
— Три дня, если они проводят ночи на суше.
— Но сказал ли мне ублюдок правду? — гадал я вслух.
— О гарнизоне твоего дяди? — спросил Финан, водя пальцем по узорам, оставленным на столе пролитым элем. — Похоже на то, — он криво улыбнулся. — Пятьдесят человек? Если нам удастся пробраться внутрь, мы бы перерезали ублюдков.
— Если сможем пробраться внутрь, — отозвался я, а потом повернулся, сделав вид, что смотрю в сторону большого центрального очага, откуда вздымалось пламя, встречаясь наверху с капающим через проем в крыше дождем.
Отец Бирнйольф был поглощен разговором со своими спутниками, но как только я повернулся, они направились в сторону двери.