Но мой дядя любил называть себя Элфриком Берницийским. Я удивлялся, почему он не величал себя королем.
— И что сделал Элфрик, — спросил я, — облил тебя помоями с кухни?
— Я всегда страдаю от морской болезни, — объяснил священник с улыбкой. — О Боже, я просто ненавижу корабли. Они ведь двигаются, знаешь ли. Вверх и вниз! Вверх и вниз, пока твой желудок больше не может это выдерживать, а потом ты мечешь всю добрую пищу на корм рыбам.
Но лорд Элфрик хочет, чтобы я посещал его три раза в год, так что мне приходится это выдерживать, — он опустил монету в кувшин. — Благословляю тебя, сын мой, — сказал он Финану.
Финан улыбнулся:
— Есть верное средство от морской болезни.
— О Боже, правда? — отец Бирнйольф с нетерпением взглянул на ирландца. — Скажи мне, сын мой.
— Сидеть под деревом.
— Ты насмехаешься надо мной, сын мой, насмехаешься, — священник вздохнул, а потом изумленно посмотрел на меня. И неудивительно. Я только что бросил на стол золотую монету.
— Сядь и выпей эля, — сказал я ему.
Он поколебался. Язычники его нервировали, но золото искушало.
— Хвала Господу, — произнес он и сел на скамью напротив.
Я посмотрел на двоих его спутников. Они были крупными, с черными руками, вымазанными в смоле, которой пропитывали рыбацкие сети. Один выглядел особенно грозно, у него был приплюснутый нос и обветренное лицо, а кулаки размером с боевой молот.
— Я не собираюсь убивать вашего священника, — сказал я им, — так что нет нужды стоять здесь как пара буйволов. Идите и выпейте эля.
Один из них взглянул на отца Бирнйольфа, кивнувшего в знак согласия, и оба отправились прочь.
— У них добрая душа, — заявил отец Бирнйольф, — и им нравится хранить мое тело в целости.
— Рыбаки?
— Рыбаки, — ответил он, — последователи Господа нашего.
Удивительно, что у одного из последователей пригвожденного бога был приплюснутый нос, покрытые шрамами щеки и бледные глаза. Рыбаки — это прочная порода. Я наблюдал, как те двое уселись за стол, а потом крутанул монету перед глазами священника.
Золото блестнуло, а потом тренькнуло, перестав крутиться. Монета со звоном упала. Я немного подтолкнул ее в сторону священника.
Финан попросил еще один кувшин и разлил его.
— Я слышал, — сказал я отцу Бирнйольфу, — что лорд Элфрик платит за воинов.
Он уставился на монету.
— Что ты слышал?
— Что Беббанбург — это крепость, на которую невозможно напасть, но у Элфрика нет собственных кораблей.
— У него есть два, — осторожно произнес отец Бирнйольф.
— Чтобы патрулировать побережье?
— Отпугивать пиратов. И да, время от времени от нанимает другие корабли. Двух не всегда хватает.
— Я подумывал, — сказал я, снова поставив монету на ребро и закрутив, — может, направиться в Беббанбург. Если он дружелюбно относится к тем, кто не христианин.
— Он относится дружелюбно, да, — он помолчал, а потом поправился, — может, и не по-дружески, но он справедлив. Он обращается со всеми достойно.