– Кажется, болезнь Сигурда не смертельная, – сказал он, – он просто ослаб. У него начинается лихорадка, он выздоравливает, и лихорадка возвращается.
– А Кнут?
– Он не пойдет на юг, пока не убедится, что Сигурд присоединится к нему.
– А Йорик?
– Обоссался от страха.
– А Этельволд?
– Пьет и трахает служанку.
– А Хестен?
– Ненавидит тебя, улыбается и грезит о мести.
– А Эльфаделль?
– А-а, – произнес он с усмешкой. Оффа, отличавшийся мрачным характером, редко улыбался и отлично умел владеть своим лицом. Он отрезал ломоть сыра, сделанного на моей сыроварне. – Слышал, ты строишь мельницу?
– Верно.
– Разумно, лорд. Хорошее место для мельницы. Зачем платить мельнику, когда можно самому молоть зерно.
– А Эльфаделль? – повторил я, кладя на стол серебряную монету.
– Слышал, ты побывал у нее?
– Ты слышал слишком многое, – недовольно произнес я.
– Это комплимент, – сказал Оффа, сгребая монету. – Значит, ты виделся с ее внучкой?
– Эрсе.
– Так ее называет Эльфаделль, – сказал он, – и я завидую тебе.
– Кажется, у тебя молодая жена. Или я ошибся?
– Не ошибся, – помотал он головой, – только старикам не следует брать в жены молодых.
Я расхохотался.
– Ты устал?
– Я становлюсь стар для того, чтобы бродить по дорогам Британии.
– Тогда сиди дома в Лиссельфельде, – предложил я. – Ведь ты же не нуждаешься в серебре.
– У меня молодая жена, – сказал он, – и я нуждаюсь в том спокойствии, которое дарует дальняя дорога.
– Эльфаделль? – снова спросил я.
– Много лет назад, – наконец ответил он на мой вопрос, – она была шлюхой в Йофервике. Там Кнут и нашел ее. Она торговала собой и одновременно предсказывала судьбу. Наверное, она предсказала Кнуту нечто такое, что сбылось, и он взял ее под свой щит.
– Это он дал ей пещеру в Буккестане?
– Он пустил ее на свою землю, значит, да, дал.