Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Наверное, их уговорил Этельред, – сказал я.

– Ну, я знаю, что он хочет отодвинуть меня в сторону, но мама сказала, что таково было желание отца – чтобы я приняла обет.

– Сомневаюсь в этом, – покачал головой я.

– В общем, они вернулись во дворец и объявили, что я приняла обет.

– И поставили караул у дверей, – съязвил я.

– Думаю, это для того, чтобы не пускать тебя, – сказала Этельфлед. – Но ты говоришь, что караульных нет на месте?

– Нет.

– Значит, я могу уйти?

– Вчера ты уходила.

– Люди Стипы сопроводили меня во дворец, – сказала она, – а потом привели сюда.

– Сейчас караула нет.

Она задумалась, нахмурившись.

– Жаль, что я не родилась мужчиной.

– Я рад, что ты родилась женщиной.

– Я была бы королем, – сказала она.

– Из Эдуарда получится хороший король.

– Это верно, – согласилась она, – но он бывает нерешительным. Из меня король был бы лучше.

– Да, – сказал я, – это точно.

– Бедняга Эдуард, – сказала она.

– Бедняга? Он скоро станет королем.

– Он потерял свою любовь, – пояснила она.

– А дети живы.

– Дети живы, – подтвердила она.

Наверное, из всех своих женщин я больше всего любил Гизелу. Я до сих пор по ней тоскую. Однако из всех моих женщин Этельфлед по духу мне ближе всего. Она думает, как я. Иногда я начинаю что-то говорить, и она заканчивает предложение за меня. Бывает, что нам достаточно посмотреть друг на друга, и мы знаем, что каждый из нас думает. Этельфлед стала мне верным другом.

В определенный момент день Тора перешел в день Фреи. Фрея – жена Одина, богиня любви, и в течение всего ее дня дождь лил не переставая. После полудня поднялся ветер, он набрасывался на крыши домов и злобно швырял в лица струи воды. Вечером этого дня король Альфред, правивший в Уэссексе двадцать восемь лет, умер на пятидесятом году жизни.

На следующее утро дождь прекратился, а ветер стих. Уинтансестер погрузился в молчание, тишину нарушал только визг свиней, крики петухов, лай собак да стук сапог часовых, вышагивавших по крепостному валу. Люди словно оцепенели. К середине утра зазвонил колокол, его нечастые единичные удары разносились над городом и улетали в долину, к залитым водой лугам, и возвращались обратно глухим гулом. Король умер, да здравствует король.

Этельфлед захотела помолиться в часовне для монахинь, и я, оставив ее в Святой Хедде, шел по тихим улицам к дворцу. У ворот я сдал свой меч и увидел Стипу, который одиноко сидел во внешнем дворе. Его мрачное лицо, вселявшее ужас во врагов Альфреда, было мокрым от слез. Я сел рядом с ним и ничего не сказал. Мимо нас пробежала женщина со стопкой простыней. Король умер, а белье все равно должно быть выстирано, полы подметены, очаги вычищены, дрова сложены, зерно смолото. Несколько уже оседланных лошадей стояли наготове в дальнем конце двора. Я решил, что они предназначаются для гонцов, которые разнесут весть о смерти короля по всем уголкам королевства, но вместо посыльных из дверей появились люди в кольчугах и шлемах и запрыгнули на лошадей.

– Твои ребята? – спросил я у Стипы.

Он бросил на них унылый взгляд.

– Не мои.