— Я приду, — пообещал я.
Мгновение длилось молчание. Моя лошадь топнула облепленной грязью ногой.
За нами наблюдали две шеренги воинов в кольчугах. Я слышал лишь, как чайки кричат на далеком берегу. То были звуки моего детства, никогда не смолкающие, как море.
— Ребенком ты был непослушным, упрямым и глупым, — нарушил неловкое молчание дядя. — Похоже, ты не изменился.
— Спроси об этом Альфреда Уэссекского, — ответил я. — Сейчас он не был бы королем без моей упрямой глупости.
— Альфред знал, как тебя использовать, — заметил дядя. — Ты был его псом. Он кормил тебя и сдерживал. Но ты, как дурак, сорвался с его цепи. Кто будет кормить тебя теперь?
— Я буду, — весело сказал Рагнар.
— Но у тебя, господин, — уважительно проговорил Эльфрик, — недостаточно людей, чтобы наблюдать, как они умирают у моих стен. Утреду придется найти собственных людей.
— В Нортумбрии много датчан, — сказал я.
— А датчане ищут золото, — ответил Эльфрик. — Ты и вправду думаешь, что в моей крепости достаточно золота, чтобы привлечь датчан Нортумбрии к Беббанбургу? — Он слегка улыбнулся. — Тебе придется найти собственное золото, Утред.
Он помолчал, ожидая, что я что-нибудь скажу, но я молчал. Ворон, которого наше присутствие согнало с трупа овцы, протестовал с голого дерева.
— Думаешь, твоя аглэквиф приведет тебя к золоту? — спросил Эльфрик.
Аглэквиф — так называли жестокую женщину, колдунью, и он имел в виду Скади.
— У меня нет аглэквиф, — ответил я.
— Она искушает тебя богатствами своего мужа, — сказал Эльфрик.
— Неужели?
— А как же иначе? — отозвался он. — Но Скирниру известно, что она делает.
— Потому что ты ему рассказал?
Дядя кивнул.
— Я счел нужным послать ему весточку о жене. Я подумал, что то будет проявлением учтивости к соседу из-за моря. Скирнир, без сомнения, поприветствует тебя весной, как и я поприветствую тебя, Утред, коли ты решишь прийти домой.
Он подчеркнул последнее слово, прокатив его по языку, потом подобрал поводья.
— Мне больше нечего тебе сказать.
Он кивнул Рагнару, потом своим людям, и все трое повернули прочь.
— Я убью тебя! — прокричал я ему вдогонку. — Тебя и твоих срущих капустой сыновей!
Он просто небрежно махнул и продолжал ехать дальше.
Помню, я подумал, что в этой встрече Эльфрик остался победителем. Он спустился из своей крепости и обращался со мной, как с ребенком, а теперь ехал обратно в то прекрасное место рядом с морем, где я не смог бы его достать. Я не шелохнулся.
— И что теперь? — спросил Рагнар.
— Я повешу его на кишках его сыновей, — сказал я, — и помочусь на его труп.
— И как ты это сделаешь?
— Мне нужно золото.