Я поднял письмо. Печать представляла собой кляксу воска, без всяких вдавленных знаков, и, похоже, ее не трогали.
— Что говорится в письме? — спросил я Оффу.
— Ты полагаешь, я его читал? — оскорблено спросил тот.
— Конечно, читал. Поэтому избавь меня от хлопот с чтением.
На губах Оффы появился намек на улыбку.
— Я думал, ты не сочтешь это столь важным, господин. Письмо написал твой друг, отец Беокка. Он говорит, что твои дети в безопасности на попечении госпожи Этельфлэд и что Альфред все еще сердится на тебя, но не прикажет тебя казнить, если ты вернешься на юг — как, напоминает он, ты обязан сделать согласно клятве верности. Отец Беокка заканчивает письмо словами, что он каждый день молится за твою душу, и требует, чтобы ты вернулся к своим обязанностям, скрепленным клятвой.
— Требует?
— Весьма сурово, господин, — Оффа снова чуть заметно улыбнулся.
— Это все?
— Все, господин.
— Итак, я могу сжечь письмо?
— Пустая трата пергамента, господин. Мои женщины выскоблят кожу дочиста и заново используют ее.
Я подтолкнул письмо обратно к нему.
— Пусть скребут. Что случилось на Торнее?
Оффа несколько биений сердца раздумывал над вопросом, потом решил, что ответ будет заключать в себе сведения, которые вскоре станут общеизвестными, поэтому он может рассказать мне об этом бесплатно.
— Король Альфред приказал идти на штурм, господин, чтобы покончить с ярлом Харальдом, занявшим остров. Господин Стеапа должен был доставить людей вверх по течению на кораблях, в то время как господин Этельред и Этелинг Эдуард напали через мелкий рукав реки. Обе атаки закончились неудачей.
— Почему?
— Харальд воткнул заостренные колья в речное дно, господин, и корабли восточных саксов застряли на этих кольях. Большая часть судов не добралась до острова. Атака господина Этельреда просто захлебнулась. Они бултыхались в грязи, а воины Харальда осыпа́ли их стрелами и метали в них копья, и ни один сакс так и не добрался до палисада. Это была бойня, господин.
— Бойня?
— Датчане сделали вылазку, господин, и перебили в реке много людей господина Этельреда.
— Подбодри меня, — сказал я, — скажи, что господин Этельред убит.
— Он жив, господин, — ответил Оффа.
— А Стеапа?
— Тоже жив, господин.
— Итак, что же теперь происходит?
— А вот это вопрос, — сдержанно проговорил Оффа.
Он подождал, пока я выложу на стол монету, и сказал, опустив ее в кошель:
— Среди советников короля идут споры, господин, но, я уверен, верх возьмет осторожный совет епископа Эркенвальда.
— Какой совет?
— О, заплатить Харальду серебром, конечно.