— Остановись! — закричал я Стеапе.
Он не обратил на меня внимания, и, вытащив Вздох Змея, я плашмя ударил его по окровавленной голове.
— Остановись! — снова закричал я.
Тот зарычал на меня, и на мгновение мне показалось, что он на меня бросится, потом в полузакрытые глаза Стеапы вернулся разум, он отпустил горло Веланда и уставился на меня снизу вверх.
— Я победил, — сердито сказал Стеапа. — Скажи, что я победил!
— О да, ты победил, — ответил я.
Стеапа встал. Сперва он непрочно держался на ногах, потом расставил их пошире и вскинул обе руки в теплый летний воздух.
— Я победил! — прокричал он.
Веланд все еще задыхался. Он попытался встать, но снова упал.
Я повернулся к Зигфриду.
— Сакс победил, — сказал я, — и священник будет жить.
— Священник будет жить.
Это ответил Эрик.
Хэстен ухмылялся; Зигфрида, казалось, забавляло происходящее, а Веланд издавал скрипящие звуки, пытаясь вдохнуть.
— Теперь говори, сколько ты хочешь предложить за суку Альфреда, — сказал мне Зигфрид.
И начался торг.
Глава 10
Четыре человека сняли Зигфрида с платформы из сдвинутых повозок, с трудом подняв кресло и осторожно опустив его на землю. Зигфрид бросил на меня негодующий взгляд, будто это я был виноват в том, что он стал калекой. Полагаю, так оно и было.
Четыре человека перенесли кресло в дом Зигфрида, и Хэстен, который не поздоровался со мной и даже не подал виду, что меня заметил, если не считать хитрой улыбки, жестом велел нам следовать за ними.
— Стеапе нужно помочь, — сказал я.
— Женщина вытрет его кровь, — беспечно ответил Хэстен и вдруг рассмеялся. — Итак, ты выяснил, что Бьорн — всего лишь иллюзия?
— Хорошая иллюзия, — нехотя признал я.
— Он уже мертв, — сказал Хэстен так, будто говорил о сдохшей гончей. — Спустя две недели после того, как ты его видел, он подхватил лихорадку. И больше уже не встанет из могилы, ублюдок!
Теперь Хэстен носил на шее тяжелую золотую цепь из толстых звеньев, свисавшую на его широкую грудь. Я помнил его молодым человеком, почти мальчиком, каким он был в ту пору, когда я его спас. Но теперь я видел Хэстена взрослым — и мне не понравилось то, что я увидел. Его глаза были достаточно дружелюбны, но смотрели настороженно, словно за ними скрывалась душа, готовая ужалить, как змея.
Он фамильярно стукнул меня по руке.
— Ты понимаешь, что эта королевская сука саксов будет стоить тебе кучу серебра?
— Если Альфред решит, что хочет ее вернуть, — беззаботно ответил я. — Полагаю, тогда он может кое-что заплатить.
Хэстен засмеялся.
— А если он не захочет ее вернуть, мы повезем ее по всей Британии, Франкии и нашим родным землям, раздев догола, с раздвинутыми ногами, привязав к раме, и дадим всем прийти и посмотреть на дочь короля Уэссекса. Ты желаешь ей этого, господин Утред?
— Хочешь, чтобы я стал твоим врагом, ярл Хэстен? — спросил я.