— А еще он священник, — сказал я, — а Зигфрид их ненавидит. И ему не терпится понаблюдать, как священника распнут на кресте. — Я улыбнулся Эркенвальду. Может, ты и впрямь должен послать своего казначея? Или отправишься сам?
Эркенвальд без выражения уставился на меня. Я решил, что он молит своего бога, чтобы тот наказал меня, обрушив на меня гром и молнию, но его бог не сделал ему такого одолжения.
Король снова вздохнул.
— Ты сможешь сам провести переговоры? — терпеливо спросил он меня.
— Я покупал лошадей, господин, поэтому — да, я умею вести переговоры.
— Торговаться при покупке лошади — совсем не то же самое, что… — сердито начал Эркенвальд, но утих, когда король устало махнул рукой в его сторону.
— Господин Утред старается вывести тебя из терпения, епископ, — проговорил король, — и лучше не доставлять ему удовольствия, показывая, что он преуспел в этом.
— Вести переговоры я могу, господин король, — сказал я, — но в данном случая я торгуюсь о кобыле огромной ценности. Задешево ее не продадут.
Альфред кивнул.
— Может, тебе взять с собой казначея? — нерешительно спросил он.
— Мне нужен только один спутник, господин, — ответил я. — Стеапа.
— Стеапа? — В голосе Альфреда слышалось изумление.
— Когда оказываешься лицом к лицу с врагом, господин, — пояснил я, — хорошо иметь с собой человека, само присутствие которого ощущается как угроза.
Ты возьмешь двух спутников, — поправил меня король. — Несмотря на ненависть Зигфрида к священникам, я хочу, чтобы дочь моя причастилась. Ты должен взять с собой священника, господин Утред.
— Если настаиваешь, господин, — ответил я, не потрудившись скрыть своего презрения.
— Настаиваю, — голос Альфреда обрел часть былой силы. — И возвращайся побыстрее, потому что мне нужны вести о ней.
Он встал, и все остальные поднялись и поклонились. Этельред не произнес ни слова.
И я отправился в Бемфлеот.
Наш конный отряд состоял из ста человек. Только трое из нас отправятся в лагерь Зигфрида, но трое не смогли бы без охраны проехать через земли, лежащие между Лунденом и Бемфлеотом. То была пограничная земля, дикая, плоская граница Восточной Англии, и мы ехали в кольчугах, со щитами и при оружии, давая знать, что готовы к бою.
Быстрее было бы путешествовать на корабле, но я убедил Альфреда, что в путешествии верхом есть свои преимущества.
— Я видел Бемфлеот с моря, — сказал я ему прошлым утром, — он неприступен. Крутой холм, господин, и укрепления стоят на его вершине. С суши я их не видел, господин, и мне нужно посмотреть на них.
— Нужно?
Этот вопрос задал брат Ассер. Он стоял рядом с креслом Альфреда, словно защищая короля.
— Если дело дойдет до драки, — сказал я, — возможно, нам придется атаковать ту часть укреплений, что обращена к суше.
Король осторожно взглянул на меня.
— Ты хочешь отправиться туда, чтобы сражаться? — спросил он.
— Госпожа Этельфлэд погибнет, если начнется бой, — сказал Ассер.
— Я хочу вернуть тебе дочь, — ответил я королю, не обращая внимания на валлийского монаха, — но только дурак считает, господин, что нам не придется сразиться с ними еще до конца лета. Зигфрид становится чересчур сильным. Если мы позволим его мощи расти, у нас будет враг, способный угрожать всему Уэссексу. И мы должны сломить его прежде, чем он станет слишком силен.
— Сейчас — никаких битв, — настойчиво проговорил Альфред. — Отправляйся туда по суше, если так будет лучше, поговори с ними и быстро возвращайся ко мне с вестями.
Он настоял на том, чтобы послать со мной священника, но, к моему облегчению, на эту роль выбрали отца Виллибальда.