— Так и было, — согласился Пирлиг, — и, как ты видишь, я оделся для молитв. — Он был в кольчуге и с мечами у пояса. — А ты? — с вызовом спросил он меня. — Я думал, ты движешься к северной части города.
— Мы собираемся спуститься вниз по реке, — объяснил я, — и напасть на Лунден с пристани.
— Могу я отправиться с вами? — тут же спросила Этельфлэд.
— Нет.
Она улыбнулась, услышав резкий отказ.
— А мой муж знает, что ты делаешь?
— Узнает, моя госпожа.
Она снова улыбнулась, потом подошла ко мне и откинула полы моего плаща, чтобы прислониться ко мне. Этельфлэд натянула мой темный плащ поверх своего белого.
— Мне холодно, — объяснила она Эгберту, на лице которого читалось удивление и негодование.
— Мы старые друзья, — сказал я Эгберту.
— Очень старые, — подтвердила Этельфлэд, обхватив меня за талию и вцепившись в меня.
Эгберт не мог видеть ее рук под моим плащом. Я чувствовал золотые волосы у себя под подбородком, и то, как дрожит ее худенькое тело.
— Я считаю Утреда своим дядей, — сказала Этельфлэд Эгберту.
— Дядей, который собирается даровать победу твоему мужу, — заметил я, — но для этого мне нужны люди. А Эгберт не даст их мне.
— Не даст? — переспросила Этельфлэд.
— Он говорит — ему нужны все имеющиеся воины, чтобы охранять тебя.
— Дай ему твоих лучших людей, — обратилась Этельфлэд к Эгберту легким, приятным голоском.
— Моя госпожа, мне приказано… — начал возражать тот.
— Ты отдашь ему своих лучших людей! — Голос Этельфлэд внезапно стал суровым. Она сделала шаг в сторону, высвободившись из-под моего плаща и выйдя на резкий свет лагерных костров. — Я — дочь короля! — высокомерно проговорила она. — И жена олдермена Мерсии. Я приказываю тебе дать Утреду твоих лучших людей. Сейчас же!
Она говорила очень громко, и теперь все смотрели на нее. У Эгберта был оскорбленный вид, но он ничего не ответил, а просто упрямо выпрямился.
Пирлиг перехватил мой взгляд и хитро улыбнулся.
— Ни у одного из вас не хватает храбрости, чтобы сражаться рядом с Утредом? — вопросила Этельфлэд у наблюдавших за ней людей.
Ей было четырнадцать лет, она была худенькая, бледная девушка, но в ее голосе чувствовалось наследие древних королей.
— Мой отец хочет, чтобы сегодня ночью вы продемонстрировали свою отвагу! — продолжала она. — Или мне вернуться в Винтанкестер и рассказать отцу, что вы сидели у костров, пока Утред сражался? — Последний вопрос был адресован Эгберту.
— Двадцать человек, — умоляюще воззвал я к нему.
— Дай ему больше! — твердо велела Этельфлэд.
— На судах есть место только для лишних сорока людей, — сказал я.
— Так дай ему сорок! — приказала Этельфлэд.
— Госпожа, — нерешительно проговорил Эгберт, но замолчал, когда Этельфлэд подняла маленькую руку.
Она повернулась и посмотрела на меня.