— Счастливый день, моя госпожа.
Эльсвит не ответила. Она сидела рядом с моим кузеном, который показал на меня свиным ребром.
— Нам с тобой нужно обсудить дела, — заявил он.
— Нужно, — согласился я.
— «Нужно, господин», — резко поправила Эльсвит. — Господин Этельред — олдермен Мерсии.
— А я — повелитель Беббанбурга, — ответил я так же резко. — Как поживаешь, кузен?
— Утром, — пообещал Этельред, — я расскажу тебе о наших планах.
— Мне сказали, — ответил я так, словно Альфред и не просил меня придумать план захвата Лундена, — что сегодня ночью мы встречаемся с королем?
— Сегодня ночью моего внимания требуют другие дела, — проговорил Этельред, глядя на свою юную невесту. На краткое мгновение выражение его лицо стало хищным, почти жестоким, но потом он улыбнулся. — Так что утром, после молебна. — И снова махнул свиным ребром, отпуская меня.
Мы с Гизелой провели ту ночь в главной комнате «Двух журавлей». Мы лежали рядом, я ее обнимал, а она почти ничего не говорила. Дым от очага таверны сочился сквозь щели в половицах; внизу, под нами, пели люди.
Наши дети спали в соседней комнате с нянькой Стиорры. В соломенной кровле шуршали мыши.
— Думаю, прямо сейчас, — печально проговорила Гизела, нарушив тишину.
— Что сейчас?
— Бедная маленькая Этельфлэд становится женщиной.
— Она не могла дождаться, когда же это произойдет.
Гизела покачала головой.
— Он изнасилует ее, как кабан, — прошептала она.
Я не ответил.
Гизела положила голову мне на грудь, и ее волосы защекотали мои губы.
— Любовь должна быть нежной, — продолжала она.
— Она нежна, — сказал я.
— С тобой — да, — проговорила Гизела, и на мгновение мне показалось, что та плачет.
Я погладил ее по голове.
— В чем дело?
— Она мне нравится, вот и все.
— Этельфлэд?
— У нее есть душа, а у него — нет. — Гизела повернулась, чтобы посмотреть на меня; в темноте я мог разглядеть лишь блеск ее глаз. — Ты никогда мне не говорил, — укоризненно произнесла она, — что «Два журавля» — бордель.
— В Винтанкестере не так уж много кроватей, — ответил я, — и не так уж часто тут бывает столько приглашенных гостей, поэтому нам повезло, что мы нашли эту комнату.
— И тебя здесь очень хорошо знают, Утред, — обвиняющим тоном заметила она.
— Но ведь это еще и таверна, — защищаясь, ответил я.