Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То был один из редких дней, когда не шел дождь. Зеленые холмы озарял солнечный свет, а я сидел на стене и, вынув из выстланных овчиной ножен Вздох Змея, острил клинок на точильном камне. Этельфлэд тоже захотелось попробовать: она положила длинный клинок на колени и, сосредоточенно нахмурившись, стала водить камнем по мечу.

— Сколько датчан ты убил? — спросила она.

— Достаточно.

— Мама говорит, ты не любишь Иисуса.

— Мы все любим Иисуса, — уклончиво ответил я.

— Если ты любишь Иисуса, — серьезно сказала малышка, — то наверняка сможешь убить еще больше датчан. Что это? — поинтересовалась она, обнаружив глубокую царапину на лезвии.

— Здесь мой меч ударился о другой меч, — пояснил я.

Это случилось в Сиппанхамме во время моего поединка со Стеапой, когда его огромный клинок глубоко врезался в металл Вздоха Змея.

— Я это исправлю, — заявила девочка и стала увлеченно работать, пытаясь загладить края царапины. — Мама говорит, что Исеулт — аглэсвиф. — Она слегка запнулась на этом слове, но потом, все-таки ухитрившись выговорить его, торжествующе улыбнулась.

Я ничего не ответил. Аглэсвиф — так назывался демон, чудовище.

— И епископ говорит то же самое, — с серьезным видом продолжала Этельфлэд. — Мне не нравится епископ.

— Вот как? А почему?

— У него слюни текут.

Она попыталась продемонстрировать, как именно, но при этом умудрилась плюнуть на Вздох Змея и стала вытирать клинок. А затем поинтересовалась:

— Так Исеулт и вправду аглэсвиф?

— Конечно нет. Она вылечила Эдуарда.

— Это сделал Иисус, а еще Иисус послал мне маленькую сестричку.

Девочка нахмурилась, потому что все ее усилия загладить царапину на клинке Вздоха Змея оказались тщетными.

— Исеулт — хорошая женщина, — сказал я.

— Она учится читать. А я уже умею читать.

— Правда?

— Ну, почти. Если Исеулт будет читать, она сможет стать христианкой. А мне бы хотелось быть аглэсвифом.

— Вот как? — удивился я. — Интересно почему?

Вместо ответа Этельфлэд зарычала на меня и согнула пальчики, изображая когти. Потом засмеялась.

— Это датчане? — спросила она, увидев, как с юга приближаются всадники.

— Это Виглаф, — ответил я.

— Он милый.

Я отослал девочку обратно в Этелингаэг на лошади Виглафа, а затем призадумался о том, что она сказала. Я гадал, в тысячный уже, наверное, раз, почему я остаюсь с христианами, которые уверены, что я оскорбление их Богу. Они называли моих богов «двоголдз», то есть фальшивыми, и считали меня Утредом Нечестивым, поскольку я не только поклонялся ложным божествам, но и жил с аглэсвифом. Однако все это меня нимало не смущало: напротив, я всячески рисовался, всегда открыто носил амулет с молотом Тора, и, кстати, в ту ночь Альфред, как всегда, вздрогнул при виде моего амулета.

Он вызвал меня в свой дом, где я нашел его согнувшимся над игральной доской: он сражался в тафл с Беоккой, у которого было больше фигурок. Тафл казался мне простой игрой: у одного игрока были король и дюжина деревянных других фигурок, а у второго — вдвое больше фигурок, но не имелось короля. По правилам полагалось передвигать фигурки по клетчатой доске, пока все фигурки одного из игроков не оказывались в окружении. У меня не хватало терпения на эту игру, но Альфред ее любил, хотя, похоже, сейчас проигрывал и потому испытал облегчение при виде меня.

— Я хочу, чтобы ты отправился в Дефнаскир, — сказал он.