Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Будет ли фирд Вилтунскира сражаться за Вульфера? — спросил он нас.

Ясное дело, будет. Большинство жителей Вилтунскира хранили верность своему господину, и, если господин прикажет им последовать под его знаменем на войну, они послушаются. Люди из мест, не занятых датчанами, может, и отправятся к Альфреду, но остальные сделают то, что делали всегда: последуют за своим господином. А другие олдермены, видя, что Вульфер не лишился своих имений, решат, что безопасность их семей и все их будущее зависят от сотрудничества с захватчиками.

Датчане всегда так действовали. Их армии были слишком малы и недостаточно организованны, чтобы завоевать большое королевство, поэтому датчане вербовали на службу местную знать, ублажали олдерменов, даже делали королями… А когда их власти уже ничего не грозило, обращали оружие против недавних союзников и убивали их.

Поэтому, вернувшись на Этелингаэг, Альфред стал делать все, что в его силах. Он написал письма всем знатным людям, и гонцы отправились во все концы Уэссекса, чтобы найти олдерменов, танов и епископов и доставить им эти послания. «Я жив, — говорилось в тех клочках пергамента, — и после Пасхи я отберу Уэссекс у язычников, а вы мне в этом поможете».

Мы стали ждать ответов.

— Ты должен научить меня читать, — сказала Исеулт, когда я поведал ей об этих письмах.

— Зачем?

— Это волшебство, — ответила она.

— Волшебство? То, что ты сможешь читать псалмы?

— Слова — как дыхание. Ты произносишь их, и они уходят. Но если ты пишешь их, они оказываются пойманными. Ты можешь записывать истории и поэмы.

— Попроси Хильду, пусть тебя научит, — сказал я.

И монахиня действительно принялась учить Исеулт, царапая буквы на земле. Иногда я наблюдал за ними и думал, что их можно принять за сестер, только у одной волосы были черные, как вороново крыло, а у другой — цвета бледного золота.

Итак, Исеулт изучала буквы, а я тренировал мужчин во владении оружием и щитами, гоняя их до тех пор, пока все не уставали настолько, что не могли даже меня проклинать. А еще мы построили несколько новых укреплений. Мы восстановили одну из бревенчатых дорог, которая вела на юг, к холмам на краю болота, и там, где эта дорога встречалась с твердой почвой, возвели крепкий форт из земли и древесных стволов.

Никто из людей Гутрума не пытался нам помешать, хотя мы видели датчан, наблюдавших за нами с высоты холмов. К тому времени, как Гутрум понял, чем мы занимаемся, укрепления были готовы.

В конце февраля целая сотня датчан явилась, чтобы бросить нам вызов, но, увидев ров и прикрывавший его палисад из кустов терновника, увидев за рвом крепкие бревенчатые стены и частокол наших копий на фоне неба, развернулись и ускакали прочь.

На следующий день я взял шестьдесят человек и отправился на ту ферму, где были лошади датчан. Лошади исчезли, а ферма была сожжена., Мы поскакали в глубь страны, но нигде не встретили врага. Мы нашли загрызенных лисами новорожденных ягнят, но не нашли датчан и с того дня углублялись все дальше в земли Уэссекса, разнося повсюду вести, что король жив и сражается. Порой мы встречались с датскими отрядами, но вступали в бой, только если превосходили их числом, потому что не могли себе позволить терять людей.

Эльсвит родила дочь, которую Альфред назвал Этельгифу.

Жена короля хотела оставить болото. Она знала, что Хаппа Торнсэтский удерживает Дорнваракестер, потому что олдермен ответил на послание Альфреда, написав, что город в безопасности и, как только король прикажет, фирд Торнсэты двинется ему на помощь.

Дорнваракестер был не таким большим, как Сиппанхамм, но его окружали римские стены, а Эльсвит устала жить на болотах, устала от бесконечной сырости и зябких туманов. Она боялась, что ее новорожденная малышка умрет от холода, а Эдуард снова заболеет. Епископ Алевольд ее поддержал. Ему наверняка уже виделся большой теплый дом в Дорнваракестере, где он будет окружен приличествующим духовному лицу комфортом, но Альфред отказался уезжать. Если он переберется в Дорнваракестер, датчане немедленно оставят Сиппанхамм и осадят город, где нашел убежище король. В этом случае гарнизону будет грозить голод, тогда как на болоте имелась еда. А в Дорнваракестере Альфред стал бы пленником.

И он написал новые письма, в которых утверждал, что Уэссекс жив, что король соберет силы и после Пасхи — но еще до Пятидесятницы — нанесет удар по язычникам.

Зима уже заканчивалась, и постоянно шел дождь. День за днем, снова и снова. Я помню, как стоял на грязном парапете нового форта и наблюдал за этим бесконечно льющим с неба дождем.

Кольчуги заржавели, ткань сгнила, еда заплесневела. Наши сапоги развалились, и у нас не было людей, которые сумели бы сшить новые. Мы шлепали по скользкой грязи, наша одежда никогда не высыхала, а с запада все накатывали и накатывали завесы дождя. С соломенных крыш капала вода, хижины затопило, весь мир был мокрым и мрачным.

Мы питались достаточно хорошо, хотя чем больше людей приходило на Этелингаэг, тем меньше становилось еды. И все-таки никто не голодал и никто не жаловался, кроме епископа Алевольда, который неизменно корчил недовольные гримасы, в очередной раз поглощая похлебку из рыбы.

На болоте больше не осталось оленей — всех их поймали сетями и съели, но, по крайней мере, у нас имелись рыба, угри и дичь, в то время как за пределами болота, в местах, разграбленных датчанами, народ голодал.

Мы упражнялись с оружием, разыгрывали сражения на шестах, наблюдали за холмами и приветствовали приносивших вести посланцев. Бургвард, командир флота, написал из Гемптона, что в городе стоит гарнизон саксов, но к берегу подходили датские корабли.

— Не думаю, чтобы он с ними сражался, — мрачно сказал Леофрик, услышав эти новости.

— Бургвард этого и не утверждает, — ответил я.

— Он не хочет, чтобы его милые кораблики запачкались, — ехидно предположил мой друг.

— По крайней мере, у него все еще есть корабли.

В письме, доставленном от священника из далекого Кента, говорилось, что викинги из Лундена осадили Контварабург, а остальные устроились на острове Скеапиг и что местный олдермен заключил мир с захватчиками.