— О чем ты задумался, Утред? — поинтересовался Альфред, прервав мои размышления.
— О том, мой господин, что нам нужна горячая еда, — ответил я. Затем подбросил топлива в огонь, вышел наружу, к ручью, пробил корку льда и зачерпнул горшком воду.
Стеапа последовал за мной, но не для того, чтобы поговорить, а чтобы помочиться. Я встал у него за спиной и сказал:
— На витенагемоте ты солгал насчет Синуита.
Стеапа завязал кусок веревки, служивший ему поясом, повернулся и посмотрел на меня.
— Если бы не пришли датчане, — рявкнул он, — я бы тебя убил.
Я не стал спорить, потому что он, скорее всего, был прав. Вместо этого я спросил:
— В битве при Синуите, в тот момент, когда погиб Убба, где ты был?
— Там.
— Я тебя не видел. Я был в гуще битвы, но не видел тебя.
— Думаешь, меня там не было? — разозлился Стеапа.
— Ты был с Оддой Младшим? — уточнил я.
Он кивнул.
— Ты был с ним, потому что его отец велел тебе его защищать? — догадался я.
Он снова кивнул.
— А Одда Младший всегда предпочитает держаться как можно дальше от опасных мест. Верно?
Стеапа не ответил, но его молчание показало мне, что я прав. Решив, что ему больше нечего сказать, великан начал поворачиваться к мельнице, но я потянул его за руку, чтобы остановить. Это его удивило. Стеапа был таким большим, сильным и страшным, что не привык, чтобы кто-то заставлял его что-либо делать. Я увидел, как в нем медленно разгорается гнев.
— Ты был нянькой Одды, — издевательски ухмыльнулся я. — Великий Стеапа Снотор был в этой битве всего лишь нянькой. Другие воины сражались лицом к лицу с датчанами, а ты просто держал Одду за ручку.
Он молча пялился на меня. Его туго обтянутое кожей лицо ничего не выражало, а взгляд напоминал взгляд животного — в нем читались только голод, гнев и жестокость. Стеапе хотелось меня убить, отплатив за все мои насмешки, и тут я кое-что понял. Стеапа Снотор и вправду был донельзя туп. Он убил бы меня, если бы ему приказали, но без указаний хозяина этот верзила не знал, что делать. Поэтому я сунул ему в руки горшок с водой и велел:
— Отнеси это в дом.
Он заколебался.
— Не стой тут, как тупой бык! — рявкнул я. — Возьми это! И смотри не пролей!
Он взял горшок.
— Его надо повесить над огнем, — сказал я. — И в следующий раз, когда мы станем сражаться с датчанами, ты будешь со мной.
— С тобой? Но почему?
— Потому что мы воины, — ответил я, — и наша работа — убивать врагов, а не нянчиться со слабаками.
Я набрал хвороста, вошел внутрь и увидел, что Альфред отсутствующим взглядом уставился в никуда, а Стеапа сидит рядом с Хильдой: похоже, теперь уже она утешала его, а не наоборот.
Я покрошил овсяные лепешки и сушеную рыбу в воду и перемешал все палочкой — получится нечто вроде каши. Это будет ужасным на вкус, зато еда будет горячей.
Той же ночью снегопад прекратился, а на следующее утро мы отправились домой.
Альфреду не следовало идти в Сиппанхамм. Все, что он там узнал, он мог бы выяснить и с помощью разведчиков, но он настаивал на том, чтобы отправиться самому. И вернулся он куда более встревоженным, чем раньше. Правда, король узнал и кое-что хорошее: у Гутрума не хватает людей, чтобы покорить весь Уэссекс, а поэтому тот ждет подкрепления. Но Альфред узнал также, что Гутрум пытается привлечь на свою сторону уэссекскую знать. Как выяснилось, Вульфер уже принес клятву верности датчанам, кто еще поступил так же?