— Ну вот видишь. Наверное, сперва они говорили о своем Боге, но под конец будут говорить о датчанах, вот почему король тебя и позвал. Выходит, ты ему нужен.
— Или, может быть, Альфред просто хочет, чтобы я присутствовал на пиру, — предположил я.
— На каком еще пиру?
— На пиру Двенадцатой ночи, — пояснил я.
Это казалось самым вероятным: Альфред решил меня простить и, чтобы выказать свое расположение, позволил присутствовать на зимнем пиру, который по традиции задавали в последний день Святок. Я втайне надеялся, что так оно и есть. До чего же все-таки странно. Всего несколько месяцев назад я готов был убить Альфреда, но теперь, все еще ненавидя его, желал снискать его одобрение. Все-таки я был очень честолюбив. И если бы меня не вырастил Рагнар, я бы достиг немалых высот на службе у Альфреда.
— Твоя дорога, Утред, — продолжала Исеулт, — это яркое лезвие, рассекающее темный торф. Я это ясно вижу.
— А как насчет той женщины, которая будет созданием золота? — с улыбкой спросил я.
Она ничего не ответила.
— Это ты? — настаивал я.
— Я родилась во время солнечного затмения, — возразила Исеулт, — поэтому я женщина тьмы и серебра, а никак не золота.
— Так кто же она? И где живет?
— Где-то далеко отсюда, Утред, очень далеко… — И больше Исеулт ничего не сказала.
Может, она и сама больше ничего и не знала, а может, просто не захотела мне рассказать.
Мы достигли Сиппанхамма к концу одиннадцатого дня Йоля. Когда мы подъехали к западным городским воротам, в колеях дорог все еще виднелся иней, а солнце казалось огромным красным шаром, висящим низко над спутанными черными ветвями.
Город был переполнен, но рыжая шлюха Энфлэд, по-прежнему промышлявшая в таверне «Коростель», встретила меня приветливо и подыскала нам жилье в полуразвалившемся коровнике, где держали десяток гончих. Гончие эти, как сказала Энфлэд, принадлежали Хаппе, олдермену из Торнсэты, но она рассудила, что собаки вполне могут ночь или две провести во дворе.
— Ну а если Хаппа начнет возмущаться, — сказала она, — то пусть проваливает в ад.
— Он плохо платит? — поинтересовался я.
Она в ответ только сплюнула, а потом с любопытством посмотрела на меня.
— Я слышала, что Леофрик здесь.
— Вот как? — спросил я, подбодренный этой новостью.
— Я сама не видела его, но кто-то сказал, что якобы он тут, по приказу короля. Может быть, его привел Бургвард?
Бургвард был новым командиром флота, тем самым, что хотел, чтобы корабли уходили по два, в подражание апостолам Христа.
— Лучше бы Леофрика тут не было, — закончила Энфлэд.
— Это еще почему?
— Да потому что он даже не зашел меня повидать! — негодующе воскликнула она. — Вот почему!
Она была лет на пять-шесть старше меня, широкоскулая, с высоким лбом и вьющимися волосами. Энфлэд имела успех, и поэтому ей многое позволялось в заведении, которое получало больше прибыли благодаря ее талантам, нежели элю. Я знал, что Энфлэд дружна с Леофриком, но по ее тону заподозрил, что ей хочется стать чем-то большим, нежели просто его другом.
— Кто она такая? — спросила шлюха, мотнув головой в сторону Исеулт.
— Королева, — ответил я.
— Ах вот, значит, как это теперь называется. А где же твоя жена?
— Она осталась в Дефнаскире.