Мы шли по берегу, мимо съежившихся рабов, которые смотрели на нас темными негодующими глазами.
— Я собирался отправиться в Сэфернское море, — ответил я.
— Да там же ничего не осталось, — презрительно заметил он.
— Неужели совсем ничего?
— Его прочесали вдоль и поперек.
Свейн имел в виду, что датские и норвежские корабли полностью выпустили из побережий кровь, забрав себе всю добычу.
— Все, что ты найдешь в Сэфернском море, — это наши суда, доставляющие людей из Ирландии.
— Чтобы напасть на Уэссекс?
— Нет! — ухмыльнулся он. — Я собираюсь начать мирную торговлю.
— А я собираюсь отвести свой корабль на Луну и построить там пиршественный зал.
Свейн засмеялся.
— Кстати, раз уж мы заговорили об Уэссексе — я слышал, они возвели церковь там, где ты убил Уббу?
— Я тоже об этом слышал.
— И якобы алтарь в ней из чистого золота?
— И об этом я слышал тоже, — ответил я, не выдав своего удивления, что Свейн знает о планах Одды Младшего.
Хотя чего уж там удивляться: слухи о золоте расползаются во все стороны, как сорная трава.
— Я слышал об этом, но не верю, — закончил я.
— У священников есть деньги, — задумчиво проговорил он, а потом нахмурился. — Но что за странное место для того, чтобы построить церковь?!
— Почему странное?
— Так близко к морю? Там, где на нее легко напасть?
— А может быть, они хотят, чтобы на церковь напали? — предположил я. — И у них есть много людей, чтобы ее защитить?
— Ты имеешь в виду, что это ловушка. — Свейн поразмыслил над моими словами.
— И разве Гутрум не приказал не провоцировать восточных саксов? — спросил я.
— Гутрум может приказывать что угодно, но я Свейн Белая Лошадь и не подчиняюсь приказам какого-то там Гутрума.
И он продолжал идти, хмуро пробираясь между сетями, которые люди, которые были теперь мертвы, еще совсем недавно развесили для просушки.
— Вообще-то говорят, что Альфред не дурак, — сказал Свейн.
— Он и вправду не дурак.
— И если он помещает такие ценности рядом с морем, то наверняка не оставит их без охраны.
Свейн был воином, но, подобно многим другим лучшим воинам, вовсе не был безумцем. Когда в наши дни речь заходит о датчанах, люди почему-то считают, что все датчане были дикими язычниками, неистовыми, жестокими и безрассудными, однако большинство датчан, как и Свейн, боялись потерять в битве слишком много людей. Это всегда было самой большой их слабостью.
Корабль Свейна назывался «Белая лошадь», его команда состояла из пятидесяти трех человек. Если дюжину из них убьют или тяжело ранят, это смертельно ослабит судно. Если начнется бой, Свейн, как и все датчане, будет, конечно, ужасен, но до начала сражения он очень многое хорошенько обдумает и тщательно взвесит.