— Мы вдвоем сможем победить Каллина? — спросил я.
Свейн подумал и кивнул:
— Вполне.
Он вдруг нахмурился, уставившись в полумрак большого зала, и я увидел, что он смотрит на одного из своих людей, на коленях которого сидит девушка.
Очевидно, Свейну понравилась эта девушка, потому что он похлопал по столу, показал на нее, поманил — и тот воин нехотя ее привел. Свейн усадил красотку, разорвал на ней платье, чтобы обнажить груди, и отдал ей свой кувшин с элем.
— Я думал об этом, — сказал он мне, возвращаясь к нашему разговору.
— А может, ты прикидывал, как напасть на меня?
— Ты Утред Рагнарсон, и я слышал о том сражении у реки, в котором ты убил Уббу, — ухмыльнулся он.
Похоже, я больше прославился среди врагов, чем среди так называемых друзей.
Свен настоял, чтобы я поведал про гибель Уббы, и я рассказал правду — как тот поскользнулся и упал, дав мне возможность победить.
— Но люди говорят, что ты славно сражался, — сказал Свейн.
Исеулт все это слушала. Она не говорила на нашем языке, но ее большие глаза, казалось, реагировали на каждое слово.
Когда пир закончился, я отвел ее в конец зала, и она, потянув за импровизированную привязь, втащила меня в свою комнатку с деревянными стенами, где я устроил постель из наших плащей.
— Когда мы сделаем это, — сказал я, хотя женщина все равно не понимала ни слова, — ты потеряешь свою магическую силу.
Исеулт прикоснулась пальцем к моим губам, заставляя замолчать, и, поскольку она была королевой, я послушался.
Утром мы закончили грабить город.
Исеулт показывала мне, в каких домах могло храниться что-либо ценное, и почти всегда оказывалась права, хотя во время поисков мы разрушали сами жилища, потому что люди прятали свои нехитрые сокровища в соломенных крышах. Мы распугали во все стороны крыс и мышей, сбросив вниз и перерыв грязную солому, а потом перекопали землю под каждым очагом и в других местах, где только еще было можно спрятать серебро. Мы забрали каждый кусочек металла, каждую кастрюлю и каждый рыболовный крючок — на поиски всего этого ушел целый день. Той же ночью мы разделили на берегу добычу.
Свейн, очевидно, думал о Каллине и, протрезвев к тому времени, как закончил свои размышления, решил, что противник все-таки слишком силен.
— Мы, разумеется, сможем его победить, — сказал он, — но при этом и сами понесем потери.
Однако команда «Огненного дракона» не могла позволить себе этого. Мы не потеряли ни одного человека в сражении с людьми Передура, но Каллин был более могущественным королем и наверняка питал подозрения насчет Свейна, а значит, держал наготове вооруженных воинов.
— И к тому же у него немного есть такого, что действительно стоит взять, — пренебрежительно заметил Свейн.
— Он тебе платит?
— Точно так же, как Передур — тебе.
— То, что заплатил Передур, я разделил с тобой.
— Но не деньги, которые он отдал тебе перед боем, — ухмыльнулся Свейн. — Этим ты со мной не поделился.
— Что-то я не пойму, о чем ты, — сказал я.
— Значит, мы квиты, — заключил он.
Мы оба неплохо поживились на смерти Передура: Свейн получил рабов, и у нас с ним теперь имелось больше девятисот шиллингов на каждого в серебре и других металлах. Это нельзя было назвать состоянием, особенно после того, как наши люди получили свою долю, но было куда больше, чем то, что я добыл за все время плавания.
А еще я получил Исеулт. Нас больше не соединяла привязь, но она оставалась рядом, и я чувствовал, что она со мной счастлива. Этой женщине доставляло жестокое удовольствие смотреть, как разрушают ее дом, и я решил, что она ненавидела Передура. Муж ее боялся, а она его ненавидела, и, если Исеулт и вправду могла видеть будущее, она наверняка знала, что я сотворю с королем. Значит, она не зря дала мужу совет прибегнуть к моим услугам.
— Итак, куда же ты отправишься теперь? — спросил Свейн.