— Иногда работу Христову нужно делать тайно, — прошептал я. — Скажи, Иеремия, христиане выигрывают войны в Британии?
— Да, господин, — радостно ответил он, — благодарение Господу, царство Божие год за годом приходит все дальше на север. Язычники смешались! Армии Господа очистили земли!
— И кто же вел эти армии христиан?
Он на мгновение уставился на меня, а потом произнес очень тихо и ошеломленно:
— Ты, господин.
— Точно.
И это была правда, хотя я вел эти армии только потому, что присягнул Этельфлед. Я на мгновение задумался. Ложь сработала, успокоила и вселила уверенность в Иеремию, но теперь мне предстоит высказать догадку, и если я ошибусь, то потеряю его доверие.
— Архиепископ, — прошептал я, — рассказал мне про Линдисфарену.
— Правда! — выпалил Иеремия, и я вздохнул с облегчением. Догадка оказалась верной.
— Он хочет, чтобы Линдисфарена стала островом молитв, — сказал я, припоминая слова Хротверда.
— Точно так же он и мне сказал!
— И потому он хочет, чтобы ты вернул монастырю прежнюю славу, — сказал я.
— Так и будет! — выпалил Иеремия. — Это могущественное место, господин, куда более великое, чем Джируум! Молитву, произнесенную на Линдисфарене, слышит Господь! Не только святые, господин, а сам Господь! На Линдисфарене я смогу творить чудеса!
Я снова велел ему замолчать. Настало время для второй догадки, но с этой было проще.
— Мой кузен обещал тебе остров? — спросил я.
— Да, господин.
Я знал, что архиепископ Хротверд, человек разумный и честный, никогда бы не пообещал Линдисфарену Иеремии. Для христиан остров и развалины монастыря были священны, потому что там жил и проповедовал Святой Кутберт. Мой кузен так и не восстановил монастырь, хотя тот было видно со стен Беббанбурга. Возможно, из страха, что новое аббатство привлечет внимание датчан и норвежцев. Теперь, когда крепость находилась в осаде, кузен нуждался в кораблях, чтобы привозили гарнизону припасы, а маленький флот Иеремии располагался чуть южнее земель Беббанбурга, и пообещать Линдисфарену было простым способом добиться помощи безумного епископа.
— Что обещал тебе мой кузен? — спросил я. — Что поможет отстроить монастырь?
— Да, господин, — радостно воскликнул Иеремия, он обещал, что мы сделаем Линдисфарену известней прежнего!
Я печально помотал головой.
— Архиепископ узнал, что мой кузен также обещал Линдисфарену черным монахам.
— Бенедиктинцам! — ужаснулся Иеремия.
— Потому что они обратили в христианство саксов, — объяснил я, — а тебе он не доверяет, поскольку ты датчанин.
— В глазах Господа нет ни датчан, ни саксов! — возмутился Иеремия.
— Я это знаю, и ты это знаешь, но мой кузен ненавидит датчан. Он тебя использует. Хочет, чтобы ты привозил ему провизию, а потом он тебя надует! Черные монахи уже ждут в Контварабурге, и как только уйдут скотты, двинутся на север.
— Бог этого не допустит! — возразил Иеремия.
— Потому меня и прислали.
Он заглянул мне в глаза, и я сделал то же самое, не мигая, и заметил в его взгляде сомнения.
— Но лорд Этельхельм... — начал он.
— Обещал золото черным монахам, — прервал его я. — Я думал, ты знал. Думал, потому ты и помог Эйнару на него напасть!