— Я буду молиться за твой успех, господин, — заявил он.
— Молиться! — фыркнул Финан. — Ты должен был позволить мне перерезать его гнусную глотку.
— Он безумен, но не опасен.
— Он хитер и коварен, ты сам говорил.
— Он верит в чудеса, — ответил я.
Каким-то образом Дагфинр прослышал о христианских чудесах, и это убедило его, что пригвожденный бог творит чудеса, только если собрать достаточно мощей. Так и был рожден Иеремия. Он приписывал свою неспособность обратить воду в темный эль или вылечить слепоту тому печальному факту, что не смог завладеть Линдисфареной. «Это место силы! — убежденно заявил он. — На этом острове небеса соприкасаются с землей! Это святое место».
— И потому, — объяснил я Финану, — он хочет построить на Линдисфарене собор, и тогда будет править всей Британией.
— Король Иеремия? — презрительно фыркнул Финан.
— Не король Иеремия, — пояснил я, — а Папа Иеремия, и он собирается назвать свое королевство небесным царством. Все будут жить в мире, не будет болезней и нищеты, и урожай всегда будет богатым.
Доверившись мне, Иеремия радостно излил все свои честолюбивые планы.
— Не будет господ, — продолжил я, — не будет крепостей, и лев будет жить рядом с ягненком, мечи перекуют на орала, крапива перестанет обжигать, а мужчина сможет взять столько жен, сколько пожелает.
— Господи Иисусе, и это всё?
— А еще бог сказал ему, что чудеса начнутся на Линдисфарене, там он построит новый Иерусалим. Иеремия хочет переименовать остров. Назвать его Блаженным.
— Пусть мою задницу переименует, — сказал Финан.
— А я буду Святейшим покровителем Блаженного острова.
— Зачем ему понадобится покровитель, если все будут жить в мире?
— Потому что, как он говорит, дьявол будет бродить вокруг, как лев в поисках добычи.
— Я думал, лев будет жить с ягненком. Да и вообще, что это еще за лев?
— Это маска дьявола.
Финан засмеялся и покачал головой.
— И ты обещал этому идиоту отдать ему руины монастыря?
— Я не могу, они принадлежат церкви, но я могу отдать ему землю на острове. А если он и церковные земли приберет к рукам, не буду ему мешать.
— Церкви это не понравится.
— Я и куска крысиного дерьма не дам за то, что нравится церкви, — язвительно ответил я. — А Иеремия совершенно безвреден.
— Он тебя предаст, — сказал Финан, — как предал всех.
По какой-то причине Финан был настроен против Иеремии, и неприязнь была взаимной. Возможно потому, что христианина Финана оскорбляли заблуждения безумного епископа? Вероятно, некоторым христианам казалось, что Иеремия над ними издевается, но я не был уверен. Мне он казался искренним, пусть и безумным, а Финану хотелось перерезать ему глотку.
Но я не стал бы резать ему глотку или другую часть тела. Иеремия мне нравился. Он был безумен и заблуждался со всей страстью, но также был хитер, что доказали его сделки с Этельхельмом, скоттами и моим кузеном. Но вся эта ложь служила лишь для того, чтобы он мог обрести свое чудесное королевство. Он верил, что пригвожденный бог на его стороне, и я не хотел оскорблять этого бога, да и любых других, только не в тот день, когда мне предстоит битва, о которой я грезил всю жизнь. А потому я пообещал ему землю на Линдисфарене и позволил ему меня благословить. Он сжал костлявыми руками мою голову и обратился к пригвожденному богу с просьбой даровать мне победу. Он даже вызвался пойти с нами. «Я могу призвать ангелов Отца моего драться на твоей стороне», — заверил он, но я убедил его, что достаточно и молитв из его собора.
— Ладно, сохрани ему жизнь, — неохотно согласился Финан, — но только не оставляй здесь!
— А что он может сделать?
— Ты что, просто отплывешь и оставишь его тут?