- И выдать Эрдвульфа, - согласился я.
Сигтрюгр услышал имя.
- Вам нужен Эрдвульф? - спросил он. - Он ваш. Я даю его вам! Его и остальных саксов.
- Чего ты хочешь, - сказала Стиорра, так это обещания, что мы не станем вам мешать вернуться на корабли.
Сигтрюгр притворился удивленным.
- Я никогда не думал об этом, госпожа, но да! Что за щедрая мысль. Мы могли бы вернуться к нашим кораблям.
- И к своему отцу.
- Он не будет счастлив.
- Я поплачу за него, - презрительно заявила Стиорра. - И вы оставите здесь половину мечей, - продолжала она, - а мы возьмем заложников, чтобы вы вели себя как следует.
- Заложников, - произнес он, и впервые это прозвучало неуверенно.
- Мы отберем дюжину твоих людей.
- И как с ними будут обращаться?
- С уважением, конечно, если только вы не останетесь на этих берегах - в этом случае их убьют.
- Вы будете кормить их?
- Разумеется.
- Устраивать пиры?
- Мы будем кормить.
- Я не могу согласиться на двенадцать, госпожа, - покачал он головой, - двенадцать - это слишком много. Я предлагаю одного.
- Ты смешон, - отрезала Стиорра.
- Себя, госпожа. Я предлагаю себя.
И, признаюсь, он меня удивил. Он удивил и Стиорру, которая не знала, что ответить, и посмотрела на меня. Я на мгновение задумался, а потом кивнул.
- Его люди могут вернуться на свои корабли, - я обращался к ней по-датски, - но половина оставит здесь свои мечи. У них есть один день, чтобы подготовить корабли.
- Один день, - произнесла Стиорра.
- Через два утра от сегодняшнего, - резко сказал я, - мы доставим Сигтрюгра к его флоту. Если корабли будут спущены на воду и готовы к отплытию с экипажами на борту, то он сможет присоединиться к ним. Если нет - он умрет. Эрдвульф и его сторонники должны быть нам выданы.
- Согласен, - произнес Сигтрюгр, - могу я оставить себе меч?
- Нет.
Он расстегнул пояс с мечом и отдал его Сварту, и, по-прежнему улыбаясь, подошел к нам. И этой ночью мы пировали с Сигтрюгром.
Этельфлед прискакала на следующий день. Она не посылала гонца с известиями о своем приезде, но ее первые всадники появились в середине дня, и спустя час она въехала через южные ворота, ведя за собой более сотни человек, все на усталых лошадях, белых от пота. Она была в своей серебряной кольчуге, седеющие волосы увенчаны серебряным обручем. Ее знаменосец держал знамя покойного мужа с изображением вставшего на дыбы белого коня.
- Что случилось с гусем? - спросил я.
Она проигнорировала вопрос, глядя на меня с высоты седла.