- Кто предводитель этих норвежцев? - спросил я.
- Его имя Рёгнвальд, господин.
Я глянул на Финана, который пожал плечами, дав понять, что это имя ни о чем ему не говорит.
- Он прибыл из Ирландии? - спросил я монаха.
- Множество норвежцев покинуло Ирландию за последние годы, господин.
- Хотелось бы знать, почему, - довольно ухмыльнулся Финан.
- А скольких людей ведет за собой Рёгнвальд?
- По меньшей мере сотню, господин, но мы знали о его прибытии! Мы наблюдали с холмов и получили предупреждение, так что у нас было время убежать. Но сокровища... - его голос замер, и он в отчаянии окинул взглядом мрачную церковь.
- Сокровища?
- Мы припрятали небольшие реликвии и принадлежности алтаря, но остальное? Большой золотой ларец Святого Дэви и серебряное распятие, они были слишком тяжелы, и у нас не осталось времени спасти их, господин. У нас были считанные мгновения. Они прибыли верхом, господин.
- Они забрали святого?
- Мы спасли мощи святого, господин, но не его раку. Не было времени унести ее.
- Когда это произошло?
- Два дня тому назад, господин. Мы трое вернулись лишь вчера, - он смешался. Монах, державший в руке здоровенную деревянную балку, торопливо что-то говорил, и брат Эдвин выглядел взволнованным. Он собрался с духом и повернулся к нам. - А вы, господин? Могу я спросить откуда вы?
- Мы прибыли от короля Эдуарда, - ответил я. Было благоразумней утверждать, что прибыли мы из Уэссекса, а не из Мерсии. Уэссекс находился подальше, и его воины редко сражались с валлийцами, в то время как Мерсия находилась по соседству и то и дело отражала набеги воинов с холмов.
- От короля Эдуарда! Слава Господу, - произнес Эдвин, - он добрый христианин.
- Как и все мы, - набожно добавил я.
- И вас прислал король, господин?
- Посетить могилу епископа Ассера, - сказал я.
- Конечно же! - вскричал, улыбаясь, брат Эдвин. - Епископ был большим другом Уэссекса! И таким святым человеком! Каким превосходным слугой божьим! Душой непомерной доброты и щедрости.
Тот еще кусок дерьма, подумал я, но смог выдавить слабую улыбку.
- В Уэссексе скучают по нему, - промолвил я.
- Он был здесь епископом, - произнес брат Эдвин, - и возможно, мы никогда не увидим равных ему, но теперь он вместе со святыми на небесах, как и заслуживает того!
- В самом деле, - с жаром произнес я, думая лишь о том, какой унылой может быть компания святых.
- Его могила здесь, - он перекрестился, взглянув на дальний конец сгоревшего алтаря, и указал на большую каменную плиту, которую подняли и сдвинули в сторону. - Норвежцы, Боже милостивый, не оставляют в покое даже мертвых!
Я подошел к могиле и уставился на облицованную камнем гробницу с расколотым деревянным гробом епископа Ассера. Засранец по-прежнему лежал там, завернутый в серую ткань, запачканную чёрными пятнами. Тело было полностью завернуто, и я не смог увидеть его худое лицо, зато ощутил вонь разложения. Меня так и тянуло плюнуть на его могилу, но я сдержал порыв, и в это мгновение меня осенила настолько потрясающая идея, что я задумался, почему она не пришла ко мне раньше.
- Король Эдуард, - я повернулся к брату Эдвину, и мой голос стал невероятно серьезным, - попросил нас привезти напоминание об Ассере.
- Я понимаю, господин! Его так любили в Уэссексе.
- В самом деле, - согласился я, - и король даровал епископу Ассеру меч, датский меч, и попросил нас положить его на главный алтарь новой церкви в Винтанкестере.
- А! Меч, - произнес Эдвин. Его голос вновь стал подозрительным.