- Может, и недостаточно. Но Селла дала ему хлеба и ветчины, а он сказал ей, что найдет рыбацкую лодку.
- Селла?
- Служанка на кухне, господин.
- Хорошенькая?
Она кивнула.
- Весьма.
- И твой брат не взял ее с собой?
- Он просил, но она отказалась.
Значит, Эрдвульф уехал, но куда? У него была лишь горстка воинов и куча денег, и ему нужно было где-то укрыться. Рыбацкая лодка имела смысл. Несколько человек Эрдвульфа не смогут грести, ее может нести ветер, но куда? Предложил ли ему Этельхельм приют в Уэссексе? Я в этом сомневался. Эрдвульф был полезен Этельхельму, только если бы смог избавить олдермена от Этельстана, а это ему не удалось, так что он не в Уэссексе и уж точно не в Мерсии.
- Твой брат моряк?
- Нет, господин.
- А его люди?
- Сомневаюсь, господин.
Значит, едва ли они смогут плыть под парусом от Сэферна до Нейстрии на маленькой лодке, так что наверняка направятся в Уэльс или в Ирландию. И если повезет, датский или норвежский корабль увидит их лодку, и Эрдвульфу придет конец.
- Если он не моряк, - сказал я, - и ты его любишь, то лучше молись о хорошей погоде, - произнес я язвительно и решил, что был слишком груб. - Спасибо, что рассказала.
- Спасибо, что меня не убил, - откликнулась она.
- Или не послал тебя помогать Селле на кухне?
- И за это тоже, господин, - скромно согласилась она, а потом сморщила нос от наполнившей комнату вони. - Это от твоей раны? - спросила она, и я кивнул. - Я ощущала тот же запах, когда умер отец, - продолжала она, а потом замолчала, но я ничего не ответил. - Когда в последний раз перевязывали рану? - спросила она.
- Неделю назад или больше. Не помню.
Она резко повернулась и вышла из комнаты. Я закрыл глаза. Почему уехал король Эдуард? Он не был близок с Этельредом, но всё равно казалось странным, что он покинул Глевекестр до похорон. Но он оставил Этельхельма, своего тестя и главного советника, представляющего стоящую за троном Уэссекса власть, и я решил, что Эдуард хотел держаться подальше от того грязного дела, которое задумал Этельхельм - удостовериться, что мерсийская знать назначит Эдуарда правителем Мерсии и побудит Этельфлед удалиться в монастырь. Будь он проклят. Я еще не умер, а пока я жив, я буду бороться за Этельфлед.
Прошло некоторое время. По ночам, заполненным болью, оно тянулось медленно, но потом дверь снова отворилась и вернулась Эдит. Она несла чашу и куски ткани.
- Я не хочу, чтобы ты чистила рану, - рявкнул я.
- Я делала это для отца, - объяснила она, а потом встала на колени у кровати и откинула шкуры. Она поморщилась от запаха.
- Когда умер твой отец? - спросил я.
- После битвы при Фирнхамме, господин.
- После?
- Его ранили в живот, господин, и он протянул пять недель.
- То было почти двадцать лет назад.
- Мне было семь, господин, но он не позволял никому другому за собой ухаживать.
- Даже твоей матери?