Мы ехали медленно, как усталые путники на измотанных лошадях. На нас не было кольчуг, а в руках щитов. Вьючные лошади с длинными боевыми топорами и тяжелыми круглыми щитами находились в хвосте колонны, а датчан я поставил впереди.
— Держи свой саксонский рот на замке, когда подъедем к воротам, — велел я Меревалу.
— Река серебра? — спросил он, — правда что ли?
— Скорее больше похожа на наши реки, — отозвался я, — полна мочи, дерьма и грязи.
Во рву скрючился нищий с изъеденным язвами лицом. Он что-то промямлил, когда мы проезжали мимо, и протянул свою скрюченную руку. Уиссиан, наш христианский священник, перекрестился, чтобы отогнать злых духов, которые могли населять попрошайку, и я рявкнул на него.
— Датчане увидят, как ты это делаешь, придурок. Прибереги это до тех пор, пока не скроешься у них из вида.
Мой сын бросил кусок хлеба неподалеку от нищего, который вскарабкался за ним на четвереньках.
Мы миновали большую излучину реки к востоку от крепости, и теперь дорога повернула к югу и, прямая, как копье, бежала к крепости.
У изгиба дороги возвышался римский храм, просто каменный навес, где, как я предполагал, когда-то стояла статуя бога, а теперь маленькое строение стало приютом для одноногого старика, который плел корзины из ивовых прутьев.
— Ярл Кнут ушел? — спросил я его.
— Только его и видели, — ответил он. — Почти все ушли.
— Кто остался? — поинтересовался я.
— Да так, всякая мелюзга, все те, что не могут грести, скакать верхом, летать или красться, — он хихикнул. — Полстраны прошло мимо и полстраны ушло. Остался только эльф!
— Эльф?
— Эльф здесь, — серьезно заявил он, — но все остальные ушли.
Я подумал, что он безумен, но его старые руки очень ловко плели лозу. Он бросил законченную корзину в кипу других и взял еще прутьев.
— Все остальные ушли, — повторил он, — только эльф остался.
Я пришпорил коня. По обеим сторонам дороги возвышались столбы, и на каждом на пеньковой веревке висел скелет. Очевидно, это было предупреждение ворам, что они будут убиты.
Большинство удовлетворилось бы и парой черепов, но Хэстен как всегда жаждал большего. Вид этих костей напомнил мне о святом Освальде, а потом я позабыл о нем, потому что дорога превратилась в прямую и вела к северным воротам Честера, хотя, как я заметил, они были закрыты.
— Вот так радушный прием, — заявил Финан.
— Если бы ты увидел приближающихся всадников, что бы ты сделал?
— Я думал, ублюдки оставят их открытыми и облегчат для нас задачу.
Ворота выглядели грозными. Арочный проем обрамляли две каменные башни, хотя одна из них частично завалилась в ров, через который был перекинут деревянный мост. Упавшую башню заменили на деревянную. Наверху находилась площадка, где стоял человек, рассматривая нас, но как только мы приблизились, там появился еще один.
Двустворчатые ворота были примерно в два человеческих роста высотой и выглядели прочными, как скала. Над ними был проем, потому что ворота были ниже площадки для воинов, защищенной деревянной стеной и крепкой крышей. Один из воинов в тени крыши приложил руки ко рту и крикнул:
— Кто вы такие?
Я сделал вид, что не услышал. Мы продолжали двигаться.
— Кто вы такие? — снова прокричал он.
— Ролла из Хайтабу! — выкрикнул тот в ответ. Я предусмотрительно встал позади авангарда и опустил голову, потому что могло оказаться так, что кто-нибудь из этих людей видел меня в Тамворсиге и узнает.
— Ты опоздал! — крикнул воин. Ролла не ответил. — Вы пришли, чтобы присоединиться к ярлу Кнуту?
— Из Хайтабу, — прокричал Ролла.