— Это была чепуха, — повторил я, но солгал, сам того не зная. Теперь-то мне это известно, потому что всё, что она сказала, сбылось, кроме одной вещи, и, может быть, это всё еще ждет впереди.
Сын Альфреда правил, так было ли то предсказание неправдой? Со временем я понял, что оно означает, но тогда, стоя на скользком от помета летучих мышей полу и слушая, как бежит где-то внизу вода, я не знал значения того, что мне было сказано. Я думал об Эрции.
Эрция была внучкой колдуньи. Я не знал ее настоящего имени, но ее называли Эрцией, как и богиню, и в своих видениях я думал, что это богиня спустилась ко мне. Она была обнаженной и прекрасной, гибкой, как ивовый прут темноволосой девой с бледной кожей цвета слоновой кости, она улыбалась, оседлав меня, ее легкие руки прикасались к моему лицу, а мои пальцы ласкали ее маленькие груди.
Существовала ли она на самом деле? Или только во сне? Говорили, что она и правда существует и что она глухонемая, но после той ночи я сомневался в этих историях. Может, у колдуньи и была внучка, что не могла ни говорить, ни слышать, но она точно не была тем прекрасным созданием, которое я запомнил в темноте пещеры.
Она была богиней, сошедшей на землю, чтобы прикоснуться к душам своими чарами, и именно воспоминания о ней привели меня в эту пещеру. Ожидал ли я увидеть ее снова? Или просто хотел освежить в памяти ту странную ночь?
Мой сын Утред подошел к плоскому светлому камню и провел рукой по похожей на стол поверхности.
— Я бы хотел узнать будущее, — с тоской в голове промолвил он.
— В Уэссексе тоже есть колдунья, — сказал Финан, — и рассказывают, что она говорит правду.
— Та женщина в Чеодре? — спросил я.
— Та самая.
— Но она язычница, — неодобрительно заметил мой сын.
— Не будь глупцом, — рявкнул я. — Думаешь, боги разговаривают только с христианами?
— Но колдунья… — начал он.
— Некоторые лучше других знают, чем заняты боги. Эльфадель — одна из них. Она разговаривала с ними здесь, они использовали ее тело. И да, она язычница, но это не значит, что она не может видеть дальше, чем все мы.
— Так что она увидела? — спросил мой сын. — Что она поведала тебе о будущем?
— Что я взрастил придурка, который будет задавать глупые вопросы.
— Так значит, она и вправду увидела будущее, — сказал Утред, засмеявшись. Финан и Меревал тоже расхохотались.
— Она сказала, что грядет великая битва, и семь королей падут, — мрачно ответил я. — Я же сказал, просто чепуха.
— В Британии нет семи королей, — заявил мой сын.
— Есть, — возразил Меревал. — У скоттов по меньшей мере три, и лишь Господь знает, сколько человек называют себя королями в Уэльсе. И еще есть три короля в Ирландии.
— И в какой-то битве все присоединятся к нам? — весело заметил Финан. — Такое нельзя пропустить.
Вечером вернулся Ролла со своим товарищем, принеся хлеб и чечевицу. Дождь едва моросил, и они нашли нас в лесу, где мы развели костер и пытались высушить одежду.
— Женщины там нет, — сказал мне Ролла, имея в виду жену Кнута.
— Так кто же там?
— Тридцать-сорок человек, — произнес он с пренебрежением, — большинство слишком стары, чтобы отправиться на войну, а еще управляющий Кнута. Я сказал ему то, что ты велел.
— Он тебе поверил?
— Он был впечатлен! — я знал, что люди за частоколом Букестанеса будут любопытны и даже подозрительны, почему это мы не въехали в город, а расположились снаружи, так что я велел Ролле сказать, что я дал клятву не проходить через городские ворота, пока не возьму приступом какую-нибудь крепость саксов. — Я сказал, что ты Вульф Ранульфсон из Хайтабу, — продолжал Ролла, — а он ответил, что Кнут примет нас с радостью.
— Но где?
— Он велел идти к Честеру, а потом просто ехать на юг, если там не будет кораблей.
— Просто на юг?