— Лавр, — сказала она. — Глядя в увеличительное стекло, ты насчитаешь сорок шесть листочков — столько штатов входило в состав США в тысяча девятьсот восьмом году, когда Федеральное бюро было основано.
— Я благодарен за впечатляющую лекцию, — с иронией произнес Ингвар, — но...
— Посмотри вот на это. — Она держала газету с фотографией Венке Бенке, повернув к свету. — Ее значок. Лавр. Ты видишь лавр?
— Да это вроде не лавр! — Он прищурился.
— Нет, — подтвердила Ингер Йоханне.
— Это... перья?
— Да.
— Вместо лавра? Почему?
— Это орлиные перья, — сказала она. — Кто украшает себя орлиными перьями?
— Ну, индейцы...
— Вожди.
— Вожди, — послушно и непонимающе повторил он.
Ингер Йоханне опустилась на пол. Осторожно подняла Рагнхилль, уложила ее на плечо и принюхалась. Опять обкакалась! Она прижала девочку к себе.
— The Chief, — сказала она. — Вождь. Уоррен Сиффорд. Этот значок заказала группа студентов, всего в сотне экземпляров. Когда об этом узнали, начался настоящий ад. Никому не позволено шутить с символикой ФБР. Значки стали цениться еще выше. Их носили с внутренней стороны лацкана — как знак посвященных, как знак того, что человек избран. Он один из учеников Уоррена. Уоррену... это нравилось, конечно. Он ничего не хотел об этом знать, но... ему это нравилось.
— Значит...
— Значит, Венке Бенке так или иначе имеет отношение к Уоррену. Она встречала его, или слушала его лекции, или говорила с кем-то, кто его знал.
— Что, в свою очередь, означает...
— Что она хочет, чтобы мы ее заметили, — сказала Ингер Йоханне.
— Что?
— Она приглашает нас. Бросает нам вызов. Она появляется на телевидении после двенадцатилетнего молчания. Позволяет себя фотографировать и говорит с журналистами. Она убивает своего соседа и звонит в полицию. Ей не хочется прятаться — ей это надоело. Она хочет войти в свет прожектора, а не выйти из него. И она надевает этот значок в надежде быть замеченной. Нами. В надежде, что мы поймем. Она играет с нами.
— С тобой и со мной?
Ингер Йоханне не ответила. Она скорчила гримасу, потому что неприятный запах становился все сильнее, и пошла в ванную. Он вышел за ней.
— Что ты имеешь в виду? — тихо спросил он.
Она по-прежнему не отвечала. Открыла горячий кран и наклонилась к раковине, держа одну руку на животике Рагнхилль, лежащей на пеленальном столике. Какашки были зеленые и жидкие, и Ингвар зажал нос рукой.
— Там ведь книга пропала, правда? — спросила она.
— Книга?
— Нечего зажимать нос, Ингвар. Это твой ребенок. — Она поднесла Рагнхилль под кран и продолжила: — У Тронда Арнесена. Он сказал, что пропала книга. И часы. Часы он нашел. А книгу нашли? Дай мне крем.
Он порылся в ящике у раковины.
— Там была книга, — вспомнил он и замолчал, держа тюбик цинковой мази в одной руке и чистый подгузник в другой. — Точно. Меня какое-то время заботили пропавшие часы, а о книге я забыл. Совершенно. Особенно после того как Тронд нашел эти проклятые часы. Книга казалась совершенно неважной. Это был детектив, по-моему, Тронд утверждал, что он лежал у него на ночном столике...
— Венке Бенке, — сказала она. — Последний роман Венке.