Он меня видел. Он испугался. Я заметила: он отдернул руку и ушел. Они видят меня сейчас, но не так, как я вижу их. Не так, как я вижу ее. Ее папка толстая. Ее папка больше всех остальных, которые у меня есть. Я давно за ней слежу, и я хорошо ее знаю.
Они видят меня сейчас, но они ничего не могут сделать.
— Посмотри сюда.
Ингвар показал ей «Дагбладет», открытую на пятой странице. Он все еще был бледен, но больным уже не выглядел.
— Венке Бенке, — сказала Ингер Йоханне, подходя поближе с Рагнхилль на плече. — И что?
— Посмотри на значок. На отвороте.
Она осторожно протянула ему ребенка, взяла газету и сделала несколько шагов по направлению к торшеру.
— Все сходится, — заверил ее он, качая Рагнхилль. — Слишком много деталей из твоего профиля совпадают с ее описанием. Для Венке Бенке преступления — это действительно профессия. Она же признанный во всем мире писатель детективов! Особенно хорошо ей удается описание серийных убийц. Странная и угрюмая, если верить портретам, которые смастерили журналисты, хотя она не очень-то их жаловала. До сих пор. Но теперь что-то случилось. Она долго была чудачкой, человеком со странностями, — в точности как ты говоришь, как ты описываешь в профиле.
Рагнхилль поморгала. Он погладил ей лобик и сказал:
— Посмотри на ее значок.
Фотография в «Дагбладет» была не очень удачная. Венке Бенке собиралась что-то сказать, рот был открыт, глаза округлились за очками, сидевшими на самом кончике маленького курносого носа. Но контуры видны были хорошо, значок на правом лацкане пиджака получился четко.
— Она знала, кто я такой, — подумал Ингвар вслух. — Это я ее интересовал.
— Это хуже, чем ты думаешь, — сказала Ингер Йоханне.
— Хуже?..
— Да.
— Что ты имеешь в виду?
Она, не ответив, вышла в спальню. Он услышал, как она выдвигает ящики в большом шкафу. Потом дверь закрылась. По звуку шагов он понял, что она направилась в кладовку.
— Посмотри сюда. — Она нашла то, что искала.
Ингер Йоханне взяла у него Рагнхилль и уложила ее на пол под игрушечной карусельной. Девочка издавала булькающие звуки и тянулась за разноцветными фигурками. Ингер Йоханне протянула ему папку, белую, с большой круглой эмблемой на обложке.
— Эмблема ФБР, — произнес он, наморщив лоб. — Я знаю. У меня в кабинете висит плакат. Я это и имел в виду, я поэтому... — Он указал на фотографию в «Дагбладет».
— Да, — сказала она. — Но это все-таки хуже, чем ты думаешь.
Она села рядом с ним на край дивана.
— Американцы очень любят свои символы, — продолжила она, поправляя очки указательным пальцем. — Флаг и Pledge of Allegiance — клятва верности флагу. Памятники. В них нет ничего случайного. Посмотри. — Она указала на темный фон эмблемы. — Этот синий цвет символизирует справедливость, как и весы в верхней части щита. В кругу тринадцать звезд — по числу «первоначальных» штатов. Красные и белые полоски — как на флаге. Красный означает мужество и силу. Белый — чистоту и свет, истину и мир.
— Получается, они считают, что мужество и сила важнее, чем правда и мир, — заметил Ингвар. — Я имею в виду, что красных полос больше, чем белых.
Ингер Йоханне не улыбнулась.
— На флаге так же, — сказала она. — На одну красную полоску больше. Этот неровный край, окружающий эмблему, символизирует вызов зла, которому противостоит ФБР, и силу организации.
Рагнхилль барахталась и лягалась. Фигурки ударялись друг о друга. Ингвар почесал шею и пробормотал:
— Впечатляет. Но я не совсем понимаю, к чему это ты.
— Видишь эти две ветки?
Она провела ногтем по листве с обеих сторон бело-красного центрального щита.