— Пошутила Жужа, вы же знаете ее.
— Не знал, что любит шутить жизнью.
Жужанна поняла, что ей сейчас не уйти отсюда живой. Убьют и ее и полковника. Надо пока остаться. Уйдет потом.
Она затравленным взглядом обежала шеренгу людей, готовую стрелять.
— Шутят и жизнью, Александр Сергеевич. С двадцать третьего октября это стало модно. А я никогда не отставала от моды, за это мне часто попадало. Вот и сейчас… пошутила. Извините.
— Ну что ж… — Бугров повернулся к окнам, несколько секунд прислушивался к слитному мощному гулу танковых моторов. — Мне пора, Жужа. Прощайте.
Жужанна протянула руку, твердо, уверенно сказала:
— До свидания! Не поминайте всех венгров лихом.
— Нет, Жужа. До свидания!
Он повернулся и решительно пошел на выставленные автоматы.
«Национал-гвардейцы» расступились.
Начальник штаба поднял над головой автомат, заорал:
— Венгры!
Жужанна раскинула руки в дверном проеме.
— Стой! Назад!
Люди Киша замерли перед худенькой, бледнолицей, черноволосой девушкой. Самый захудалый «гвардеец» мог отбросить ее, а она стоит, думает, что сильная, недоступная пулям.
Все смотрят на нее беззлобно, с удивлением и улыбаются. И сам атаман не рассердился.
— Отставить атаку, ребята!
Кровь медленно возвращалась к щекам Жужанны.
— Я опять пошутила… на этот раз, кажется, удачно.
— Вполне удачно, — согласился Киш. — Вы мне нравитесь, Жужа.
— Я сама себе нравлюсь. Впервые в жизни. — Она подошла к брату, насмешливо спросила: — Ну, а тебе я нравлюсь?
— Не сходи с ума, Жужа!
— Так! Значит, ты хочешь оставаться при своем уме. Ну что ж! У тебя ума палата. Профессорская!
Ласло Киш взял бутылку и налил чуть ли не полный фужер коньяку.
— Выпей, девочка! В таких случаях это лучшее лекарство. Клин клином вышибают.
Дьюла был уверен, что она откажется. Нет, с радостью схватила бокал и выпила до дна.
Мгновение спустя она засмеялась, потом заплакала. Дьюла увел ее.
— Наперченная девка! — Стефан поцокал языком, сощурился.
Киш поцеловал кончики своих коротеньких пальцев.