— Да, Жужика, я это и не я. Не помню, как раньше жила, все разучилась делать. Только на одно дело поднимается рука — убивать фашистов. Все мысли об этом. Вот разговариваю с тобой, а сама думаю, как и откуда буду метать гранаты, сколько убью «гвардейцев».
— Губы у тебя запеклись. Кофе хочешь?
— Кофе?.. Не знаю. Я забыла, когда пила и ела.
— Выпей! Пойдем.
Юлия посмотрела на часы.
— Открой окно в своей комнате.
— Зачем?
— Рядом с окном пожарная лестница. Через двадцать минут по ней спустятся с чердака Арпад и его помощники.
— Они уже на чердаке?
— Да. Пойдем к радисту, ты хотела его поблагодарить.
Вошли в «Колизей», и Жужа обняла и поцеловала Михая.
— Спасибо вам, товарищ.
— За что? Вроде бы не успел заслужить. Мечтал, да не успел. Или это аванс?
— Видишь, я говорила! — Юлия с откровенным восхищением посмотрела на Михая. — Как вас зовут?
— Здесь Михаем величают, а там…
— Как?
— Не настаивайте. Могу ведь и проговориться.
— Говорите!
— Прав на то не имею, но…
— От имени Арпада даю вам это право. Говорите! Мне хочется знать ваше имя.
— Зачем?
— Не знаю, — ответила Юлия. И она была искренна.
— А я вот знаю, почему мне хочется знать ваше имя… Как вас зовут?
— Юлия.
— Хорошее имя. Чистое… А мое…. навсегда испачкано, проклято.
Девушка помолчала, пристально разглядывая радиста. Спросила:
— Имре?
Он опустил голову.
— Вот вы и верните этому имени чистоту. Тысячи и тысячи Имре будут вам благодарны. И Михаи, и Анталы, и Яноши. — Она опять посмотрела на часы, кивнула на комнату Жужанны. — Арпад через десять минут будет там. Мы пошли, Имре.
Завывание пожарных сирен притянуло Жужанну к окну. Отвернула край красно-бело-зеленого полотнища, глянула вниз, на улицу.